— Не получится? — усмехнулся Юрка. — Ты говоришь об этом так, как будто может и получиться.
— Почему нет? — пожала плечами Таня. — Логика подсказывает, что все, что сделано когда-то, может быть рано или поздно обращено вспять. Однажды они стали маленькими — значит, могут когда-нибудь снова стать большими.
— Это если они действительно стали маленькими, а не были ими всегда, — заметил юноша.
— Что значит «если»? — удивилась его собеседница. — Откуда, по-твоему, взялись маломеры?
— Пришли из Черной Зоны, — это Юрка знал. Да это все знали!
— А откуда они взялись там, в Черной Зоне?
— Ну… — а вот этим вопросом юноша никогда всерьез не задавался. — Мало ли… Может, они всегда там жили — в какой-нибудь изолированной от большого мира Лилипутии-Маломерии. Или из космоса прилетели!
— Что за чушь! — покачала головой Таня. — Не было никогда на Земле никакой Лилипутии — в этот бред нынче даже самые дремучие маломеры не верят! И ни из какого космоса они не прилетали.
— Ну и откуда же тогда они, по-твоему, появились?
— При чем здесь «по-моему»? Это, вообще-то научный исторический факт. Или чего не написано крупными буквами в Рупедии, того и нет?
— Шут с ней, с Рупедией, — нетерпеливо отмахнулся заинтригованный Юрка. — Если знаешь — рассказывай. Если нет — то и нечего выпендриваться!
— Я просто не думала, что кто-то может этого не знать, — извиняющимся тоном проговорила девушка. — Происхождение маломеров вовсе не скрывается — хотя, почему-то, и не афишируется — но все, кто хоть мало-мальски интересуются вопросом — в курсе. Другое дело, что интересующихся — капля… Сама я раз сто, наверное, слышала эту историю от отца. Все произошло в самом начале Обвала, когда лидеры проигравших глобалистов были изгнаны из Америки и попытались обосноваться в пылающей Западной Европе, чтобы собраться с силами и затем начать реконкисту. Скоординированными международными усилиями удалось лишить их доступа к ядерным арсеналам, но в руки реваншистов попали экспериментальные разработки генетического оружия из Брюссельской и Мюнхенской лабораторий. Всего около дюжины готовых к использованию зарядов. Вероятнее всего, реально подрывать их никто не собирался — глобалисты хотели использовать их для шантажа вышедшего из повиновения мира, усилить, так сказать, свою переговорную позицию. С этой целью они попытались рассредоточить заряды по планете, в основном в Северной Америке и в Европе, перепадало и Китаю. Но что-то там у них пошло не так, и заряды синхронно рванули, по большей части даже не добравшись до мест назначения. Сперва никто толком не понял, что именно произошло, люди в эпицентрах взрывов продолжали жить, как жили, но вскоре вместо нормальных младенцев у них стали рождаться крошечные детки-маломеры. На счастье, радиус поражения генетических бомб оказался относительно невелик — считанные десятки километров, иногда до пары сотен, но население внутри оказалось заражено поголовно. Вот так и появились маломеры — одновременно в двенадцати местах на Земле, — закончила свой рассказ Таня.
Какое-то время Юрка сидел, задумчиво уставившись на свой стакан с водой.
— Не понимаю, — покачал головой он затем. — Ньюпы же такие маленькие! Младенцы их, должно быть, совсем уж крохотульки. Как можно было не понять, что женщина носит не нормального ребенка?
— Возможно, многие вообще не сразу понимали, что беременны, связывая изменения самочувствия с иными причинами, — предположила Таня. — К тому же, не забывай: уже вовсю шел Обвал. С медициной в будущих Черных Зонах стало, мягко говоря, не очень хорошо, в том числе и с диагностикой. Кто-то, возможно, шел на прерывание беременности, а кто-то наоборот, все понимая, рожал. Отдельный, кстати, вопрос, кто и как потом таких новорожденных выхаживал…
— Ужас какой… — пробормотал Юрка. — Но если так, — вскинул голову он, — если все это дело рук человека — тогда в самом деле может быть создано лекарство! Почему же его до сих пор не изобрели?
— В ходе Обвала многие знания и технологии были утеряны, — развела руками девушка. — Только-только сейчас понемногу восстанавливаются, да и то не все. Но я слышала, работы над таким лекарством велись и ведутся — но пока, как видно, безуспешно.