Кто и как выловил ее из реки и привез в мини-сити, Анка уже не помнила. Мать рассказывала, что, якобы, это сделали верзилы-полицейские, но девочка ей не верила: не могло такого быть! Ясно же, что от верзил — одно зло!
* **
Когда Анка узнала, что в мини-сити зачем-то разрешили поселиться какой-то девице-верзиле, она была просто вне себя. Эта дикая новость окончательно поставила для нее крест на бургомистре Бенедикте. Впрочем, Анка и так давно уже понимала, что ее место не здесь, а в Санкт-Петербурге или Ростове-на-Дону, где, как ходили слухи, живут гордые и честные ньюпы, не страшащиеся открыто выступать против тирании верзил. Едва достигнув минимального возраста участия в программе обмена, она тут же обратилась к бургомистру с просьбой о переезде, но Бенедикт ей отказал. Через год все повторилось, так же как и через два года, и через три. А потом верный бургомистров пес Петр прозрачно намекнул Анке, что если та не угомонится, то и в самом деле скоро уедет из Москвы, но не в Питер и не в Ростов, а прямиком в Барнаул, и она поняла, что шансов решить вопрос по-хорошему у нее нет.
Уехать без разрешения? Пойти против злой воли Бенедикта она нисколько не боялась, но одна мысль о путешествии через мир верзил вгоняла Анку в ступор. Со дня своего возвращения в мини-сити — того самого, в пять лет — она больше ни разу не бывала в полисе. Даже у Витрины старалась занять место на максимальном удалении от зрителей и, работая, никогда не поворачивала лицо в их сторону — так можно было представить, что никаких верзил за стеклом нет, и заставить руки и ноги худо-бедно шевелиться.
И вот теперь верзила будет жить в самом сердце мини-сити! Уму непостижимо!
Отчаяние и праведный гнев придали Анке храбрости. Хотела сражаться с верзилами? Вот твой шанс! Действуй — или сдохни от презрения к самой себе!
В течение нескольких дней, а иногда и ночью, ньюпка следила за наскоро возведенным домиком ненавистной верзилы. Кстати, внешне незваная гостья мини-сити даже чем-то напоминала Анкину мучительницу из далекого детства (впрочем, лица той девочки она почти не помнила, в ее ночных кошмарах оно каждый раз выглядело по-разному, да и вообще все верзилы похожи один на другого, разве не так?). Каждый раз при виде Тани (так звали верзилу) сердце ньюпки переполнялось ужасом и злостью. Если пересиливал страх, Анка бежала прочь без оглядки, если верх брала ярость — едва сдерживалась, чтобы немедленно не накинуться на негодницу с мачете. Но чаще два этих чувства более или менее уравновешивали друг друга, и тогда она начинала рассуждать здраво. Убить или серьезно ранить верзилу ей, увы, не под силу, но навредить так, чтобы та убралась из мини-сити сама — с этой задачей она, при толике удачи, справиться была способна.
Таня оказалась не особой любительницей сидеть сиднем в четырех стенах — часто и надолго уходила — и вот однажды вечером ньюпка заметила, что, отправившись по своим делам, верзила неплотно прикрыла за собой входную дверь. Решив, что это и есть шанс, которого она давно ждала, Анка подкралась к дому Тани и, вся трепеща (от холода, разумеется — в тот год даже в начале лета по ночам случались заморозки), проскользнула внутрь.
Еще не стемнело, и в окно и приоткрытую дверь снаружи проникало достаточно света, чтобы Анка смогла осмотреться. Даже по меркам мини-сити, обстановка в доме была небогатой: кровать, стул да стол. Все, конечно, громадное, рассчитанное на верзилу, но самое простое. А вот вещей, которые могли бы представлять серьезную ценность для хозяйки дома, ньюпка сперва не заметила вовсе, и лишь отступив к стене, углядела что-то интересное на столе. Вскарабкаться туда Анке не составило труда: сначала — на кровать, цепляясь за бахрому зеленого покрывала, потом по металлической спинке, как по лесенке — на столешницу. Похоже, все Танины сокровища находились именно здесь: огромный музыкальный ящик почти с Анку высотой и стопка дисков для него в ярких цветных футлярах с непонятными надписями (читать ньюпка умела, чем, к слову, весьма гордилась, но здесь каждая вторая буква была какой-то неправильной).
Первым делом она попробовала разделаться с проигрывателем, но ни сдвинуть его, чтобы столкнуть со стола, ни даже приподнять крышку Анке оказалось не по силам. Пришлось заняться фонотекой. Вскрывая футляры один за другим при помощи верного мачете, ньюпка принялась исступленно царапать зеркальную поверхность дисков острием клинка. Испещрив глубокими бороздами, швыряла испорченный носитель на пол и тут же бралась за следующий…
Стопка дисков на столе уже подходила к концу, когда сзади что-то оглушительно громыхнуло. Содрогнувшись, Анка обернулась и похолодела: дверь домика верзилы теперь была закрыта — должно быть, ее захлопнуло порывом ветра. Спрыгнув со стола на кровать, ньюпка соскользнула по покрывалу на пол, подбежала к выходу и всем телом навалилась на нежданно возникшую преграду — куда там, исполинская тяжелая дверь ни сдвинулась и на волос! Отступив на шаг, Анка перевела взгляд на окно: увы, то находилось слишком высоко, над ровной — не зацепиться! — стеной. Занавесок, по которым можно было бы попытаться взобраться на подоконник, чтобы разбить стекло и удрать, не имелось.