Анка поняла, что попала в западню.
…Проснулась ньюпка на безразмерно-широкой хозяйской кровати. Как и когда она вырубилась, Анка не помнила, но это точно произошло не здесь: ньюпка намеревалась караулить прямо у двери и пойти на прорыв, как только вернется Таня — там ее, видимо, и сморило. И уж точно перед сном Анка не подкладывала себе под голову мягкую ватную подушечку и не укрывалась шелковым носовым платком верзилы.
Ньюпка осторожно подняла голову: Таня сидела у стола, держа в руках один из покалеченных дисков. Уловив движение на кровати, верзила повернулась к Анке, встретившись с ней печальным взглядом.
— Ну что, вандалка, выспалась? — хмуро спросила хозяйка.
Сжавшись, Анка отвела глаза — и вдруг заметила, что дверь домика снова приоткрыта: в щель между ней и косяком бил веселый солнечный луч. В миг подорвавшись, ньюпка кубарем скатилась на пол и, привычно прихрамывая, бросилась наутек. Остановить ее растерявшаяся верзила даже не попыталась.
* * *
У Учителя Захара было строгое правило: не хочешь — можешь вовсе на урок не приходить, но если уж явился — изволь досидеть до конца. Школу Анка посещала редко, особенно теперь, когда ей почти исполнилось десять — возраст далеко уже не детский — но по пятницам там обычно был день аудиокниг. У некоторых ее сверстников дома имелись собственные плейеры, но у них с матерью подобной роскоши не водилось, и поэтому такие уроки она старалась не пропускать.
Это был первый раз за неделю, когда она вообще выбралась куда-то из дома: несколько дней почти безвылазно сидела, забившись в самый темный угол, и ждала, что вот-вот раздастся грозный стук в дверь, и за ней придут от бургомистра. Наверняка же гадкая верзила пожаловалась на нее Бенедикту! А уж тот учиненный у Тани погром с рук Анке нипочем не спустит! Что там сулил ей этот пес Петр? Барнаул? Похоже, пора собирать вещи в дорогу!
Было бы что собирать…
Но время шло, а никто чужой так в их доме и не появился. И немного осмелев, Анка решила-таки посетить школу. Тем более, что прошлую пятницу она пропустила, отрабатывая обязательную смену у Витрины. Лишиться одного из немногих доступных ей в мини-сити удовольствий второй раз подряд было бы весьма досадно.
Вопреки обыкновению, Учитель рассадил учеников не в классе, а прямо на пришкольной лужайке. Сердце Анки упало: значит, никаких аудиокниг не предвидится! Но уходить было поздно, и она устроилась в траве вместе со всеми. Если не считать совсем уж пожилого Учителя, она, похоже, оказалась сейчас здесь самой старшей.
— Учитель Захар, а разве сегодня не пятница? — все же спросила Анка демонстративно разочарованным тоном.
— Пятница, — невозмутимо кивнул старый наставник.
— А как же книга? — не унималась она.
— Будет тебе книга, — улыбнулся Захар. — Прошу, — обернулся он куда-то назад, и из-за зелени кустов на поляну вышла… Таня.
Анка не бросилась наутек лишь потому, что ноги внезапно отказались ей служить, будто приклеившись к земле. К немалому ее удивлению, не сдвинулись с места и остальные ученики. Даже после того, как верзила подошла к ним почти вплотную и, словно у себя дома, уселась, подмяв высокую траву, дети вовсе не бросились врассыпную — наоборот, еще и подтянулись к ней поближе. А уж когда Таня достала из-под куртки потрепанную бумажную книжицу, восторгу собравшихся не было предела.
Анка кусала губы в ярости и бессилии. Тем временем верзила обвела глазами собравшихся. Ее взгляд на миг задержался на Анке — и Таня улыбнулась ньюпке. От этого неуместного оскала у Анки мороз пробежал по коже. Верзила же спокойно раскрыла свою книгу и, как ни в чем не бывало, принялась читать:
— «Ложа Анкиного арбалета была выточена из черной пластмассы, а тетива была из хромистой стали и натягивалась одним движением бесшумно скользящего рычага. Антон новшеств не признавал: у него было доброе боевое устройство в стиле маршала Тоца, короля Пица Первого, окованное черной медью, с колесиком, на которое наматывался шнур из воловьих жил. Что касается Пашки, то он взял пневматический карабин. Арбалеты он считал детством человечества, так как был ленив и неспособен к столярному ремеслу…»[1]