Я подошла к холодильнику и достала бутылку холодного чая. Понюхала, на всякий случай, не испортился ли за ночь. Он пах нормально. В наши дни мы именно так проверяли безопасность продуктов питания.
— Однажды я провел две недели августа в бегах под Монро и каждый день ел арахисовое масло, — сказал Лиам. — Я на него теперь даже смотреть не могу.
— Могу есть его ложками.
— Это потому, что ты рыжая.
Я посмотрела на него.
— Почти уверена, что это никак не связано.
Я открыла ближайший ящик, достала большую банку арахисового масла и пробежалась глазами по полкам.
— Так, что тут у нас еще есть?
Помогая в поисках, Лиам открыл еще один ящик и достал рулон клейкой ленты.
— Почему это в кухонном шкафу?
Отобрав у него моток, я положила его на место и закрыла шкаф.
— Скотч в каждой комнате здания, как и должно быть. Клейкой лентой можно починить все.
Я нашла банку с анчоусами и протянула ему.
Лиам посмотрел с отвращением. Он был просто великолепен, и это выражение лица ничуть его не портило.
— Нет.
Нахмурившись, я посмотрела на пайки, сушеные бобы, рис, кукурузную муку. Мне приглянулась небольшая банка высушенных на солнце помидоров, скрывающаяся в задней части шкафа, поэтому я положила ее в кучу.
— Когда-нибудь я хочу иметь большую кухню. Со всеми наворотами и прибамбасами.
— Это потому, что ты любишь готовить или хочешь иметь кладовку, полную еды?
— Скорее из-за еды.
Лиам умел готовить. Как-то вечером мы ели жаренного цыпленка в его квартире на Острове Дьявола.
— Не стесняйся, — произнесла я и махнула рукой, как это делали в телешоу, приглашая его осмотреться.
Он встал передо мной, окатывая меня шлейфом одеколона, идущего от его мощного тела. Под облегающим свитером прослеживались натянутые мышцам спины, переходящие в идеально задницу. Мне хотелось положить руки ему на поясницу, почувствовать силу и движение мышц под пальцами.
— Как думаешь? — спросил он.
Я моргнула, понимая, что не слышала, что он спросил, и отдернула руку.
Лиам бросил взгляд через плечо.
— Ты в порядке?
— Все хорошо, — ответила я, повернувшись лицом к противоположной стороне кухни, пряча румянец. — Просто подумала о яблоках. Надо было захватить парочку, когда была в Алгьерс.
Хоть это и была отговорка, но это так же было и правдой. Возможно, в следующий раз, когда мы будем практиковаться с Малахи.
Я прихватила нож для масла.
— Как ты думаешь, зачем Эрида здесь?
— Не знаю. Становится опаснее. Возможно, он созывает своих людей.
Таджи оттолкнула занавеску.
— Вы скоро? Мы здесь умирает с голода.
— Уже идем, — ответила я, и мы стали складывать нашу добычу.
У нас был холодный чай, изумительный хлеб, достойное арахисовое масло и удивительно вкусный томатный паштет, который Гэвин сделал из высушенных на солнце томатов, соли и оливкового масла. Последнее было одним из немногих «деликатесов», которые я могла легко получить от поставщиков в Зоне. Подумав об этом, я сделала для себя заметку, что надо добавить товары для Лиззи к моему следующему заказу.
Но сначала разузнать тайну.
— Итак, что там с Эридой и твоей миссией по ее возвращению? — спросила я, намазывая томатный паштет.
— Она солдат, он ее командир, — сказал Гэвин, наливая холодный чай в стакан. — Он заплатил мне достаточно, чтобы не задавать вопросов.
— Он заплатил тебе? — спросила я, нахмурившись. Как ангел достал деньги?
— Да. Предполагаю, что есть симпатизирующие люди, владеющие деньгами, — ответил он на мой невысказанный вопрос.
— Уверена, у Малахи что-то особенное на уме, — сказала я, отламывая хлеб. — Возможно, он готовится к тому, что я видела по ту сторону Завесы.
Завеса проходила над Мемориалом, и я видела армию Паранормальных с их золотыми доспехами и щитами, включая воительницу на коне, явно жаждущую битвы.
— Может быть, — произнес Гэвин. — Я ушел до взрыва, так что, скорее всего, это не связано с Ревейоном.
Таджи нахмурилась.
— Но Завеса закрыта, верно? Так какое это имеет значение?
Хороший вопрос, ответ на который неизвестен, — подумала я, намазывая арахисовое масло на хлеб. К сожалению, прекрасные по отдельности арахисовое масло и хлеб Элеоноры, были не очень хороши на вкус вместе. Им как-то удалось выявить худшее друг в друге. Как Гэвин и Лиам, — подумала я с улыбкой. И эта шутка почти примирила меня с клейкой текстурой получившегося бутерброда.
— Чему ты улыбаешься? — спросил Лиам, прищурившись.