— Приятно познакомиться, — промолвила Элеонора.
Поскольку Мозес уткнулся в позолоченную рукопись у книжного шкафа, он просто махнул рукой.
— Скорее всего, это максимум, чего ты можешь от него ожидать, — сказал Лиам. Он провел руками по волосам, взъерошив их, и усмехнулся. — Не могу поверить, что мы это сделали.
Гэвин посмотрел на Таджи и указал на окно.
— Это был гениальный ход.
— Это точно, — произнесла я, обнимая ее, пока она не пискнула.
— Я подумала, что в случае, если все пройдет не так гладко, вам может понадобится время на перегруппировку. К сожалению, они ожидают увидеть что-нибудь захватывающее, когда мы откроемся вновь. Над чем я сейчас и работаю. — Она указала на маркеры и планшет на стойке. — У вас все прошло хорошо?
— Достаточно хорошо, — ответил Лиам, наливая кофе по кружкам и расставляя их на столе.
— Мне и в голову не пришло, что Соломон может почувствовать Мозеса, — сказал Малахи.
— Я не совсем уверен, что так оно и было, — произнес Лиам. — Возможно, это была просто удачная догадка. И это и моя вина тоже. Я не учел Соломона в наших планах, а он всегда был занозой в заднице. Я должен был это предусмотреть.
Я оставила их высказывать свое раздражение, связанное с Соломоном, и пошла к Мозесу. Он стоял у стойки с тростями, вытаскивая, проверяя и снова возвращая их на место.
Он поднял на меня взгляд.
— Что ж, значит тут ты работаешь.
— Да. Что думаешь?
Неожиданно оказалось, что мне важно знать, что ему понравился мой магазин.
Он оглянулся.
— Люди делают много вещей из дерева.
— Ага. Никс сказала то же самое.
Кивнув, он подошел к коробке дверных ручек, рассматривая их, пока не нашел одну с кристальной рукояткой, мерцающей на свету.
— Хорошая безделушка.
— Почему бы тебе не взять ее себе?
Мозес посмотрел на меня с подозрением.
— Зачем?
— Затем, что мне будет приятно, — ответила я, неожиданно осознав, что этот потрясающий индивид в скором времени пропадет из моей жизни. Если не навсегда, то на очень долгое время. — Кое-что на память.
Мозес усмехнулся, но положил дверную ручку в карман своих мешковатых штанов.
— Красиво переливается.
— Это да, — согласилась я.
— Думаю, нам стоит вернуться к ним, пока они там окончательно не разошлись, — сказал Мозес.
— Я тоже так думаю, — согласилась я и опустилась на колени, чтобы обнять его, пока он не удрал.
— Спасибо тебе за все. Если бы не ты…
— Не говори этого, — произнес он и обнял меня, крепко сжав руки, но только на секунду. Мозес освободил меня, довольно быстро в его тон и выражение лица вернулся сарказм. — Не принимай все так близко к сердцу. Это временно.
Он подошел обратно к остальной части группы, махая руками.
— Временно. Все разрешится довольно быстро, весь этот дурдом со Сдерживающими и Островом Дьявола. — Он посмотрел на Малахи, угрожающе сощурившись. — Ведь так?
Малахи ответил без всяких раздумий:
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого добиться.
— А что касается моих сил, — произнес Гэвин, кладя руку на грудь и указывая на заднюю дверь магазина. — Вас ожидает колесница.
Малахи занял переднее сиденье черного седана, а Гэвин придержал заднюю дверь, пока Мозес забирался внутрь. А затем посмотрел на свою бабушку.
— Мы приедем повидаться с тобой, как только все образуется.
Она кивнула.
— Я знаю. — Она направила свой взгляд в нашу сторону, в полуденном свете ее глаза казались еще светлее. — Спасибо вам за все, что вы сделали. За все, чем вам пришлось пожертвовать.
Она положила руку на автомобиль, чтобы поддержать равновесие, Лиам помогал ей садиться на заднее сиденье.
Но затем она вздохнула со свистом, схватившись за крышу автомобиля, смотря широко раскрытыми глазами на что-то, что могла видеть только она. И в ее взгляде был ужас.
Лиам оглянулся, но за исключением шороха голубей над нами, вокруг было тихо.
— Элеонора! — проговорил Лиам и подхватил ее, когда у нее подогнулись колени, и она начала оседать на землю.
Он отнес ее за угол во двор за магазином и осторожно положил на скамейку.
Лиам наклонился над ней.
— Элеонора. Что случилось?
— Так много темноты, — пробормотала Элеонора, глядя куда-то слепыми глазами и протянувшись, схватила Лиама за руку. — Я вижу столько темноты.
— Это роза, распустившаяся роза. — Она с трудом сглотнула и положила свободную руку на грудь. — Не цветок. Сила. Темнота. Но она распространяется.