И теперь она просто стояла возле двери своей квартиры и растерянно озиралась по сторонам. А потом её взгляд остановился на квартире 308.
Что если ей тоже одиноко? Пожилые любят поговорить, любят, когда их слушают. Настя сейчас с удовольствием кого-нибудь бы послушала. Кого угодно. Лишь бы вновь не сталкиваться с тишиной.
Агафья Петровна открыла быстро. Обрадованно взмахнув руками, она поприветствовала Настю и впустила в квартиру.
- Ой, деточка! На тебе же лица нет! – воскликнула Агафья Петровна, когда Настя подошла ближе. – Что-то случилось?
Какие добрые глаза! Настя смотрела на Агафью Петровну и чувствовала, что оживает. Ей так не хватало заботы. Той заботы, которую может дать лишь мама. Но Агафья Петровна… Конечно, она не заменит маму. А вот бабушку сможет. Она казалась такой надёжной, казалась человеком, которому можно довериться, который всегда поможет и всё простит.
Настя прочла это в её взгляде и теперь хотела задержаться у доброй соседки подольше.
- Агафья Петровна… вы извините… Мне стыдно просить, но это просто… Мне страшно. Можно я у вас переночую. Я не буду мешать. Прилягу на диване.
- Конечно, Настенька, оставайся! Сейчас постелю. Ты не волнуйся. И никаких «стыдно». В жизни всякое случается.
Агафья Петровна засуетилась.
- Дам халатик. Он Алёнкин. Это племянница моя. Тоже очень хорошая. Проведывает свою тётю… Раньше чаще приезжала. Но потом муж-сволочь бросил. И её бросил, и дочку свою. Выгнал из квартиры. Будто не его она, а мамки его. И ведь всё по закону. Заранее видать готовился. Делает вид, что денег нет. Лишь бы алименты не платить. Сам, поди, по клубам шатается. А Алёнка теперь на окраине комнатушку на десять метров снимает… Не может она ко мне часто ездить.
- Это печально. В нашем мире слишком много плохих людей. Надеюсь, что всё у неё наладится.
- Да, всё хорошо будет. Я вот помогаю. Квартирку скоро куплю. За жизнь накопила. Мечтала, что выйду на пенсию и буду путешествовать. Но не сложилось. Желание прошло вместе с молодостью. Да и Алёнка – девочка хорошая. А дочка её – просто загляденье! И как их можно было бросить?!
Настя сочувствовала Алёнке. Восхищалась щедростью и добротой Агафьи Петровны. Она слушала и отвечала. Но никакие разговоры не могли помочь. Страх перед будущим быстро перерастал в отчаяние.
Этой ночью Настя так и не уснула. Она много думала, искала решение, пыталась заставить себя поговорить с отцом. И всё это время слёзы, не останавливаясь, текли по её щекам. Все дороги вели в никуда. Выхода просто не было.
На следующий день Настя не пошла в универ. Она уже почти решилась. Оставалось лишь одно препятствие.
Любовь. Это то, что способно возродить, то, что может побороть страх и подарить надежду. Настя знала это, она любила. И теперь она спешила. Она должна была поговорить с Толей, пока не поздно. Он – единственный, кто мог заставить Настю передумать.
Почти пришла. Оставалось совсем немного. Там, за поворотом, возле продавца медалей сидел Толя. И Настя очень хотела его увидеть. Она боялась остановиться. Потому что если она остановится… Это будет конец.
Вот и палатка. Настя заметила Толю. Тот сидел к ней спиной и рисовал какого-то толстячка-малыша. Оставалось всего несколько шагов. Несколько шагов, которые уничтожат его жизнь. Настя остановилась. Она смотрела на Толю и понимала, что не может так с ним поступить. Как же больно прощаться!.. Особенно когда не можешь прикоснуться к человеку. Закусив до крови губу, Настя отступила назад и спряталась за палаткой.
- Ты должна уйти, ты должна, – приказывала себе Настя.
Веки больше не удерживали слёзы. Их было слишком много. И растекаясь по щекам, они шептали, что радость никогда не вернётся.
Настя знала, что она должна. Но всё ещё надеялась.
«Оглянись! Если ты оглянешься и увидишь меня, я подойду. Мы будем вместе. Хотя бы сегодня», – решила Настя.
Она вышла из-за палатки и посмотрела на Толю. Она надеялась, что он почувствует, что он обернётся.
- Оглянись… – прошептала Настя. – Если любишь, оглянись…
Но Толя был занят. Почувствовав, как ком подступает к горлу, Настя чуть не закричала. А ведь ёй надо было всего лишь громко произнести его имя.
«Уходи немедленно. Не будь эгоисткой. Ты не имеешь права», – Настя мысленно заставляла себя сдаться.
Сжав кулачки, она глубоко вдохнула и вновь укрылась за палаткой. А затем побежала. И только когда перед ней оказались двери в метро, Настя перешла на шаг. Пора было идти домой.
***
«И что же мне с тобой делать?» – этот вопрос мучил Толю уже несколько минут.