"Хладнокровный взгляд на вещи", - сказал Гориос. Затем, спустя мгновение, он признал: "Хотя твой отец сказал бы мне то же самое; я скажу это часто. Что оставляет мне только один вопрос: что делает улитка, когда кто-то пытается разбить ее раковину?"
"Это просто", - сказал Маниакес. "Он поворачивается и кусает его изнутри". Гориос ушел, недовольный.
Отношение Маниакеса к войне вполне могло быть более типичным для видесса, чем у его двоюродного брата. Например, только у имперской гвардии были имя и репутация, передававшиеся из поколения в поколение. Когда несколько дней спустя Автократор вышел к стене, он был удивлен, обнаружив, что ее участок, защищаемый отрядом камнеметчиков, украшен граффити с надписью "кусачие улитки!". не раскалывайте наши панцири!
"Это мой кузен подговорил тебя на это?" - спросил он с притворной суровостью.
"Его высочество Севастос мог бы упомянуть об этом, ваше величество, но он вроде бы не подталкивал нас к этому", - сказал их командир. "Нам с ребятами понравилось это имя, поэтому мы решили его носить"
"Тогда пусть ваши зубы будут острыми", - сказал Маниакес, и солдаты зааплодировали.
Прогуливаясь вдоль стен, он понял, что всем защитникам, а не только Кусачим улиткам, понадобятся острые зубы. Кубраты одну за другой выдвигали свои осадные башни на позиции для штурма города. Они стояли сразу за пределами досягаемости машин, установленных видессианцами на внешней стене.
Иммодиос тоже изучал башни и при этом не выглядел очень счастливым. Маниакес утешал себя, вспоминая, как редко Иммодиос выглядел счастливым по какому-либо поводу. Офицер сказал: "Ваше величество, боюсь, нам будет трудно остановить их или даже замедлить их продвижение, прежде чем они достигнут стены".
"Я думаю, ты ошибаешься", - ответил Маниакес. "Я думаю, что дротики, камни и огонь, которыми мы будем швырять в них со стены, сделают так, что они никогда до нее не доберутся. Я думаю, что большинство из них сгорит или будет разбито прежде, чем они подойдут на расстояние выстрела из лука к стене ". "Если бы кубраты сами соорудили осадные башни, ваше величество, я бы сказал, что вы, скорее всего, были бы правы", - сказал Иммодиос. "Они не стали бы строить их достаточно прочными. Но макуранцы знают, что делают, так же, как и мы."
"Они просто показали себя", - сказал Маниакес. "Кубраты построили здание. Они никогда раньше не пробовали ничего подобного. Держу пари, они построили недостаточно прочное здание".
"Господь с великим и благим умом дарует тебе на это право", - сказал Иммодиос. Его голос звучал так, будто он не верил в это.
У него тоже были причины для беспокойства, как вскоре обнаружил Автократор. Маниакес даже смел надеяться, что кубраты попытаются использовать вьючных животных, чтобы подтащить осадные башни поближе к стене. Кусачие улитки, другие команды метателей дротиков и камней, а также арки были бы прекрасными мишенями, о которых можно только мечтать, даже если убийство вьючных животных само по себе было делом, от которого выворачивало живот. Но Этцилий, возможно, проигнорировав один набор инструкций от своих макуранских наставников, не проигнорировал два. Ни одна лошадь или мулы никогда не подходили в пределах досягаемости машин на внешней стене. Кочевники увели животных и отсоединили веревки, которыми они были запряжены. Затем они согнали оборванных людей - снова видессианских пленников - в башни, обращаясь с ними не сильно отличаясь от того, как они использовали любых других вьючных животных. Воины-кубраты тоже вошли в башни, некоторые, чтобы заставить пленников продвигаться вперед, большинство - для штурма города Видесс.
Башни начали продвигаться очень медленно. "Теперь мы узнаем", - сказал Маниакес. К его ужасу, чем ближе становились башни, тем крепче они выглядели.
Когда он сказал это, Иммодиос кивнул. "Это так, ваше величество", - согласился он. Это было не совсем так, я вам так сказал, но сойдет.
"Ну и ну", - пробормотал Маниакес. "Насколько я был глуп?" Он поднял руку, прежде чем Иммодиос смог заговорить. "Неважно. Ты не обязан отвечать на это. На самом деле, я был бы счастлив, если бы ты не отвечал на этот вопрос ".