Данил услышал шаги. Дима заглянул в комнату.
— У тебя лицо, ну, конечно, хорошее, но у Паши, у Паши был тот ещё пиздец! — Дима залез на диван. — Он вообще ни в какую не хотел в это, ну, верить.
— То есть ты ему рассказал?
— Ну конечно! Тебе никак не мог, ну, удержаться, как, по-твоему, я своему парню мог не рассказать?
— Но это… это какая-то, блядь, магия, — Данил указал ладонью на телефон.
Дима засмеялся. Он был безоговорочно доволен собой.
— Именно, читерство и обман, — Дима улыбнулся.
— Как это возможно?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Просто возможно.
— И давно это у тебя?
— С седьмого класса.
— Охереть, — никак не мог удержать своего неверия Данил. — Но как? Я ни черта не понимаю.
— Я тоже, не волнуйся, — Дима погладил его по плечу. — Это просто есть.
— Но, подожди, если тебе, тебе надо было, как ты сказал? «Подключаться»? Почему ты куришь травку? Это же не вяжется.
Дима замер. Слегка сжал свою руку на плече Данила.
— Ну, это… это продолжение истории. — Бойкость Димы погасла. Он опустил плечи и убрал свою руку. — Очень долго я мог только так: старательно думал, ну, о человеке и подключался к нему. Видел, ну, то, что видит он. Я так дохера контрольных списал. И в универе всё было, ну, нормально. Я время от времени пользовался этой… ну, этой силой, что это ещё? Поддерживал навыки… тратил время, но на пятом курсе я начал видеть… видеть то, что, ну, видели другие.
— То есть? В чём разница?
— Смотри, я вижу то, что ты, ну, видишь в настоящий момент, я не могу увидеть, что там было или будет, но потом, потом вот смог. Ну, я начал видеть то, что было. И это я не мог контролировать. Оно просто случалось… Когда я подключаюсь, я перестаю, ну, видеть то, что должен видеть я сам, я вижу чужими глазами, ну, не своими. — До Данила дошло. — А если перестаю, то не вижу ничего, ну, вокруг. А ещё вот эта хрень… она, э, происходила сама собой, везде. Могла произойти, ну, на паре, дома, на дороге, на трамвайных путях, везде, ну, абсолютно везде, и я ничего не мог с этим поделать. Понимаешь? И ладно бы, я бы привык, если бы это были разовые штуки, то есть появилось и исчезло, но это, это было несколько раз на дню. Ну, каждый день. Каждый день я видел что-то из жизней других людей. Видел то, чего не хотел видеть. Это, конечно, ну, могли быть приятные вещи, типа сюрприза на день рождения, какие-то красивые пейзажи, моря, ну, горы, но могли быть, ну, и орущие в лицо родители, драки, ножевые ранения, ссоры, битая посуда, и ещё какое-то дерьмо, я просто не мог, — Дима начал задыхаться. — Как я ещё мог с этим справиться? Ну, я терпел, терпел пока мог, — Дима потёр кулаком под носом, — я думал, что, ну, смогу, смогу это контролировать. Как получилось до этого. Но я не смог. А потом Стёпа сказал, что я, ну, слишком нервный, сказал, что знает, что мне может помочь, ну, успокоиться. Сказал, что по дружбе на дрянь меня садить не будет, — Дима ухмыльнулся, — сказал, что я могу ему верить, ну и… я поверил. И, — Дима посмотрел в глаза Данилу, кажется, его собственные покраснели сильнее, — это помогло, — он вздохнул. — Просто всё пропало. — Он снова потёр под носом. — И стало так хорошо. Ты не представляешь. Без всех этих картинок, я наконец-то смог, ну, просто жить, просто видеть то, что должен. И вот так всё началось. Я знаю, ну, что подсел. Что это херово. Это зависимость. Но у меня нет лучшего варианта. Если бы он был, я бы, конечно, ну, выбрал, выбрал его, а не это. Но разве кто-то знает, что лучше? Я вот нет, — Дима сложил руки на локти и поглаживал себя. — Ну, что думаешь?
Данил молча почесал штанину.
— Думаю, думаю, что это пиздец.
Дима потёр глаза. Улыбнулся. Но улыбнулся не как раньше от самодовольства, улыбнулся от безысходности.
— Получается, ты… не говорил об этом Паше? Да? Он бы тогда понял, почему ты подсел.
Дима сжал улыбку. Качнулся вперёд и закивал.
— Я не мог ему сказать.
— Почему? Разве… ты не верил ему?
— Верил, но, — Дима всхлипнул, — я не мог… просто не мог ему сказать, что увидел. Мне бы ведь, ну, понадобилось бы подтвердить, что я, ну, вижу прошлое… и я вот у Паши тоже увидел. Если бы я ему сказал об этом, он бы… ну, он бы не вынес, — Дима снова протёр глаза и подавился вздохом, — это плохая вещь. Очень плохая вещь. Он бы знал, что это правда, и ничего не смог бы сказать мне, ну и это бы всё только испортило. А я… не хотел, не хотел делать ему плохо. Пусть лучше я буду плохим и наркоманом, чем он.
Данил не мог смотреть на Диму. Становилось тяжело. Ничего не осталось от его задорного нрава. Показалась настоящая проблема. Похуже того факта, что Дима курит. И в этом… в этом Данил был абсолютно бессилен.
========== 11. 02-03.10, суббота, воскресенье ==========
— Он же… не убил человека? — Данил не знал, что говорить.
— Не, — Дима держал слабую улыбку, — если бы убил, он бы, ну, бобро… блядь, добро… добро-по-ря-до-ч-но отсидел бы срок. А здесь так не выйдет. Не та вещь.
Данил понял. Это не то, о чём Дима будет говорить. Значит, Данилу не надо об этом думать.
— А я, честно, думал, что дело в родителях, — признался он.
— А они-то здесь причём? — спросил Дима.
— Ну, знаешь, все проблемы идут от родителей и их воспитания.
— Не гонишь? — посерьёзнел Дима.
Данил даже не поверил ему.
— Ну да.
— У меня с родителями норм отношения, — задумался Дима, похоже, он переключился. — Конечно, о травке они, ну, не знают. Думаю, тут никто рад не будет. Но вообще… вообще да, — кивнул Дима, — у меня с ними всё норм.
Данил выдохнул и потёр ногу.
— Ну, здесь всё несколько сложнее, чем кажется на первый взгляд.
— А как должно быть?
— Наверное, стоит начать с того, что всё, что есть в тебе, закладывается чуть ли не до твоего рождения, ещё в момент зачатия.
— Да ну!? Как? Меня же тогда даже, как, ну, как клетки, блин, нет. Как это может влиять?
— Да нет, смотри, как клетка ты уже существуешь в матери и отце, только раздельно, логично ведь? — Дима насупил брови, но кивнул, немного заторможенно. — Тут, скорее всего, имеет значение настрой родителей на будущего ребёнка. Был он запланированным или нет, как они справились с этой новостью или нет, ну и, короче, смотри, просто всё, что вливают в нас родители, никуда не уходит, а закрепляется оно лучше всего тогда, когда ты ещё ничего не знаешь. То есть когда? Когда ты только родился. У тебя просто другого выхода нет, запоминаешь всё, что дают, потому что ничего лучше всё равно нет. Понимаешь?
Дима выглядел загруженным. Много думающим, переваривающим и, кажется, не в состоянии справиться с информацией.
— Ну, типа понимаю, да. Звучит-то, звучит, ну, логично. Типа… но я не понимаю.
Данил закрыл глаза. Потом улыбнулся. Это больше похоже на Диму.
— Забей, это так, информация не к месту.
— Не-не! — запротестовал Дима. — Расскажи ещё. Может, пойму.
— Мне, к слову, чтобы это принять, понадобилось полгода.
— Полгода?! Почему?
Данил даже не знал с чего начать. Поэтому пришлось начать с основ, которые были известны ему. С прародителей. С Фрейда, рассказал о психологических защитах, о строении личности, о возрастной периодизации, рассказал о других направлениях, о видении личности Эриксона, о его периодизации, потом рассказал о сценариях Бёрна.
По лицу Данил видел, что у Димы голова кипит от обилия имён, терминов и новой информации.
— И это ты всё выучил, ну, на своём факультете… экономии и финансов?
Данила это улыбнуло.
— Нет, это я читал в свободное время.
— Гений, блядь, я говорил. Я это говорил! — завалился на спину Дима. — Ни хера непонятно, но очень интересно. У меня мозг, ну, опух. Я тебе отвечаю.
— У меня самого только так и пух, когда я это читал. А понятнее мне тогда особо не было.
— Но ты же разобрался! Блядь. Не, я бы не смог. Всё, что, ну, сложнее того, что… ну, есть вокруг меня, я не понимаю.