Пролог
Меня иногда посещали мысли, как жестока порой бывает любовь. Отделение местной правоохраны огласил тогда протяжный гул сирены, предвещающей ещё одну «весёлую ночь». Едва закончился сигнал, по каменным коридорам зазвучали шаги дежурной группы. Я потянулась на стуле, стягивая ноги, затянутые в высокие кожаные сапоги, с тяжелого простого, но добротного стола, и рывком встала с тёплого насиженного места. Подойдя к выходу из кабинета, схватила с вешалки длинный чёрный плащ и накинула его на плечи, а на пояс застегнула ножны с коротким мечом. Его тяжесть отдалась приятным стуком по бедру. Закончив приготовления, я вышла в коридор.
В нашем отделении, располагавшемся во втором по величине городе королевства Айварс – Тароне, ночные смены проходили особенно примечательно. Что ни день так кража, что ни ночь, то драка или ограбление. Ну, а что вы хотели от торговой столицы? Где много денег, там и много проблем. Только вот «красные» сигналы, предназначенные для оповещения об убийствах, раздавались в торговом городе не часто, чаще всего смерть каралась смертью. И если сегодня, в день моего дежурства, прозвучал красный, значит работы хватит на неделю с лихвой, а то и больше.
На выходе из здания окликнул старший следователь.
-Лина, ты готова?
- Как и всегда, сэр, - с усмешкой ответила я, оборачиваясь к высокому, местами сухопарому, но жилистому седому старику.
Капитан Майерс улыбнулся мне одобрительно, по-отцовски, сделав вид, что не замечает моей иронии. Этот мужчина дал мне многое: тяжёлую, но любимую работу, стимул двигаться дальше, дом, какое-никакое признание среди почти всегда чванливых коллег аристократов.
Он подобрал меня на обочине жизни. Сироткой, которая перебивалась грошами у местного поисковика. Да какие там были заработки! Хватало лишь на булочку и чай, а потому росла я долговязой каланчой, в вечно коротких замызганных штанишках и рубашках. Последние были весьма удобными, чтобы отбивать желание поохотиться за беззащитной юбкой. Волосы пришлось коротко обрезать, чтобы не завелись незваные гости. В общем и не девочка, и не мальчик, так что-то среднее. Гадкий утёнок.
Однако, с появлением в моей жизни его, не всё, конечно, но многое изменилось. Дедушка окружил меня своей заботой, как мог окружить одинокий старик, потерявший семью. Хотя тогда он им не был. Просто пережитые травмы посеребрили некогда тёмные волосы, а вечно хмурое, недовольное лицо, разрезали линии морщин.
Под опекой деда я носила удобную, а иногда даже красивую и женственную одежду, ела вкусную еду, приготовленную нашей чудо-кухаркой, и училась за себя постоять.
Именно дед научил меня фехтованию и читать, и с тех пор я пропадала на тренировочном поле и в библиотеке. Именно дед вложил в меня осознание того, что мой ум должен быть также остёр, как и мой меч. И я вставала на рассвете и ложилась поздней ночью в окружении книг на своей кровати.
Он же разглядел во мне хорошего поисковика, по-крайней мере, сказал так, хотя я думаю, что он видел лишь зачатки, которые при правильном приложении силы стали бы талантом. И они стали, если быть честной и не совсем скромной.
Учитель приходил трижды в неделю до полного совершеннолетия, после этих занятий я выползала морально и физически истерзанная. Магия в общераспространенном смысле давалась мне с трудом. Зажечь огонёк света, левитировать предмет, создать боевое заклинание я могла лишь с большим трудом. Узкая направленность дара, сказал мне тогда учитель, и похоронил мою мечту о поступлении в Академию.
Дед поддержал его решение. Помню, что очень сильно обиделась, только капля благоразумия остановила меня от побега из дома.
Зато дед пристроил меня к себе в отделение – личной помощницей. По началу я воротила нос. Зачем хоронить себя, разбирая бумажки старшего следователя?! Однако, как минимум половина моих ожиданий не оправдалась. Да, там, где за дело бралась бюрократическая машина расследования, всегда было много бумаг. Отчёты, постановления, протоколы. Порой они сводили меня с ума, а порой помогали увидеть всю картину целиком. Но самой интересной всё-таки оказалась работа в поле.
Узкая направленность дара сыграла со мной хорошую игру. Дар считывал воспоминания предметов и их владельцев и словно не огранённый алмаз позволил мне засверкать. По крайней мере, в глазах капитана Майерса и группы. Дед, видя воодушевление своей подопечной, сказал тогда, что моё место среди них, а мой дар в том, чтобы помогать людям здесь и сейчас, не теша эго за стенами академии, которая не даст мне ничего, кроме бесполезной корочки.
И сейчас, стоя перед самоходной повозкой, я видела в его глазах надежду на то, что мы сможем распутать очередной сумбурный клубок чужих ошибок.