Однако, вместо дежурного целителя порог палаты переступил глава лечебницы.
- Что случилось? – спокойно произнес мужчина, подходя ближе к кровати.
- Пациентка утверждает, что беременна. Вы что-то упустили при осмотре? – мой вопрос заставил целителя поднять брови, что очевидно выражало удивление.
- Ошибки быть не может. – он ещё раз просканировал пострадавшую. – Плода нет. Вы не беременны, Ана.
Его умозаключение выбило почву из-под ног женщины. Она в истерики ощупывала живот. И всё повторяла: «Нет, нет, мой маленький. Они все ошибаются, ты со мной!». Она не реагировала на оклики целителя, и тот быстро сделал пас, заставивший её обмякнуть на кровати. Мужчина осторожно переложил её голову на подушку. Что-то проверил. А затем повернулся ко мне.
- Я не думаю, что она сейчас сможет сказать что-то стоящее. После произошедшего женщина явно повредилась в рассудке. Я настоятельно прошу не беспокоить её в ближайшее время.
- Поняла вас. Я, пожалуй, пойду. Простите, - я медленно отошла от кровати со спящей. Но помедлила немного, задержавшись около стола. Сунула руку во внутренний карман плаща и достала оттуда магснимок с её свадьбы, а потом аккуратно прислонила снимок к горшку с кактусом.
Я вышла из лечебницы с чувством полнейшего разочарования. Всё в пустую. Она не скажет ничего. Все мои незаметные попытки выудить информацию из памяти Аны провалились. В её голове была такая пустота. Словно она вчерашний день не жила. В моей сейчас, наверно, такая же.
Но свою голову я могу наполнить образами вчерашнего дня. Пора вернуться на место преступления.
Глава 4.
( Далее в данной главе будет сцена насилия, особо впечатлительным особам советую пропустить. Общий мотив событий будет кратко изложен в следующей главе.)
- Ледя, - скрипучий старческий голос разрезал тишину обеденной улицы. Я замерла на первой ступеньке, ведущей в дом Аны, и обернулась, оглядевшись. На другой стороне дороги стоял старый, но добротный одноэтажный домик из камня, в открытые окошки которого выглядывало любопытное лицо старушки.
Вздохнула обречённо и перешла через дорогу, подходя ближе к открытому окну. Старушка к тому времени уже почти легла на подоконник, высовываясь всё дальше и дальше.
- Я не леди, бабушка. Что вы хотели?
- Да какая разница? Сейчас куда ни плюнь, всë Ледя. Да только титулы все поголовно куплены. Напялила на себя брюлики, тряпки, а ведёт себя хуже крестьянки, - бабушка похоже присела на свою любимую тему. Так вдохновенно начала очернять дворянство, словно от этого зависела судьба мира. - А когда приедет тот импозантный следователь?
- Не знаю, он мне не докладывал. А зачем вам? - я прищурилась, окидывая бабульку долгим оценивающим взглядом.
- Так спросить хотела про Анушку. Несколько дней её не видела уж, - пробормотала старушка, кажется, теряя интерес к беседе. Ну, конечно, куда мне до старшего следователя. Слишком мелкая сошка.
- А вы хорошо знаете соседку? - заинтересованно вопросила я, ощущая, что нащупала возможно наилучшего осведомителя этого района. А что? Бабуля дома сидит, всё видит, всё слышит. Ну, идеальный же свидетель.
- Так поди ж с рождения. Тут ещё её родители жили. Да, померли, когда Аночке исполнилось семнадцать. В лихорадке сгорели, вместе с малышом. Хорошие люди были. Зажиточные. Горевала девочка долго, да встретила этого лоботряса. Околдовал её. Иначе не объяснишь, как воспитанная и тихая Ана могла в такого влюбиться. В рот ему заглядывала, пылинки сдувала, а как совершеннолетие справила, так замуж и выскочила. Только мужик её тем ещё ходоком оказался. Говорила я ей, предупреждала, а она мне в ответ: «Тёть Глань, не выдумывай, на работе задержался!». А потом и сама увидела. Он девку домой притащил, пока жена на работе. Да не рассчитал, когда та вернется. Не простила. Выгнала его, да развелись. Только как у этого прощелыги деньги закончились, так вернулся. Порог оббивал месяц. Истерики закатывал, в дверь долбился. Я даже стражей порядка пару раз вызывала. Да сбегал, едва подъезжали, - с какой-то неподдельной грустью произнесла женщина, покрывая плечи теплой шалью. Холодный осенний ветер неприятно задувал через открытое окно. - А два дня назад опять вечером пришёл, да Ана его и впустила. Простила похоже.
Я выцепила детали дела из набирающего оборот хоровода мыслей. Два дня назад в ночь произошла трагедия, унесшая жизнь мужчины и не родившегося ребёнка.
- Может ещё кого-то в тот вечер видели? Или слышали чего? - с надеждой уточнила я.
- Да как же. Никого. Да и не смотрела я после. Спать рано ложусь. А услышать не могла. Ещё отец Аны на дом глушилку повесил. Даже если убивать будут, не услышать. Только если окно открыто, - пожала плечами бабушка. По её поникшим плечам было ясно, что наличие такой серьёзной защиты чужой личной жизни, чуть ли не оскорбление чувств соседки. А я поняла, почему на вероятно очень громкие крики бывших супругов не сбежалось пол улицы.