- Что-то ещё? Может кого-то часто видели возле Аны? - продолжала я расспрос бабушки.
- А как же! Да почти каждый вечер она на карете домой возвращалась. Хорошо отделанной, не наёмной, - припомнила она, почесывая дряблую кожу на подбородке. - Только выходила одна и сразу в дом, а карета дальше ехала.
- Богатый мужчина? - предположила я, полагая, что пронырливая бабулька знает ответ. И не прогадала.
- И женщина. Двое в карете их было. Ледя, когда шторочку на дверце поправляла, я и заметила, - увлечённо продолжала бабушка.
- А бывало, что они в дом заходили?
- Отчего ж. Бывало. Посчитай, пару раз и было, - она загибала тонкие морщинистые пальчики, смотря куда-то в потолок.
- А в тот вечер?
- Говорю ж, не видела, - мрачно буркнула отчего-то разозлившаяся старушка. - Пора мне, Ледя. Заговорила старушку. А у меня ещё дел невпроворот.
- Так я ж, - запоздало опомнилась, но в этот момент ставни окна наглухо захлопнулись. - Вот и поговорили.
Лично я сомневалась, что у бабули какие-то очень важные дела. Но скорее всего ей просто нечего больше сказать. А я не собиралась разубеждать старушку в собственной важности и нужности.
Дверь дома Аны пересекали несколько ярко-алых полос артефактов, блокирующих вход внутрь. Я активировала свой именной пропуск и прошмыгнула сквозь полосы, ощущая неприятные мурашки от сканирующего заклинания.
Внутри всё осталось также, как я запомнила. Прошла в небольшую гостиную на первом этаже. В углу валялся перевёрнутый журнальный столик. С него разлетелись: треснутая фоторамка, вазон с цветами и куча небольших бумажек. Я разгребла бумажки, однако ничего существенного там не было, кроме заказов на доставку муки в ближайшие пекарни.
Из-под миниатюрного мягкого кресла выглядывал уголок белой бумаги. Затерявшейся. Никем не замеченной в ночи. Я ухватилась за самый краешек и осела на пол, придавленная чужими воспоминаниями. Перед глазами мелькали разрозненные картинки.
Я, как на яву, увидела небольшой кабинет целителя. Незнакомый мне.
- Ана, я вас поздравляю. Срок двенадцать недель, - угол обзора оказался очень странным. Лица женщины и целителя я видела, как будто снизу. Листок очевидно находился в руках у кого-то из них.
Голову прострелило болью. Светлые и радостные воспоминания первого похода к целителю померкли. Тепло и уют сменились волнением и страхом.
Обзор снова был неудачным. Картинка постоянно скакала, огромный детина махал руками, эмоционально выражаясь. И тонкий листок в его руке трясло и штормило из одной стороны в другую.
- Ты залетела?! Как могла?! - рычал бывший муж, наседая на напуганную девушку. - Кто он?! Это тот ублюдок, который подвозит тебя каждый вечер с работы?! Я убью его!
Лицо женщины было белым как снег. Мужчина вцепился в её правую руку и до посинения сжимал запястье, не давая вырваться из ловушки.
Женщина взвыла:
- Отпусти меня! Он твой! Ребёнок твой! - она прокричала это надрывно, пытаясь второй рукой разжать стальную хватку. Безуспешно.
Мне кажется, услышав столь радостную новость, мужчина должен улыбнуться, схватить жену в объятия, приподнять и закружить на руках по дому, оглашая его заливистым смехом радости. Но он рассвирепел ещё больше. Казалось огромный медведь, которого разбудили в самый сладкий период спячки, разъяренно зарычал на назойливого человечишку-охотника.
- Зачем ты лжёшь, тварь! Я стерилен! - бумажка закачалась и изображение пары стало отдаляться. Перед тем как обзор скрыл угол дивана, увидела, как здоровенная пятерня движется к лицу женщины.
Я очнулась на полу. Сидела и глотала воздух, а по лицу стекали струи солёного пота. Тряхнула головой, прогоняя назойливые видения, натянула на руку перчатку и аккуратно двумя пальчиками подхватила листочек, как опасную ядовитую змею, а потом сложила его в пакетик для улик, окончательно изолировав.
Черкнула пару строчек в блокнот, кратко описав увиденное. Такие отношения, даже между бывшими супругами, выглядели дико. Как по мне, уж лучше вообще никак, чем так.
Я побрела наверх. Очень медленно. Еле переставляя ноги. Момент, который я оттягивала, наступал неминуемо и неумолимо. Последние несколько ступенек дались с трудом.
Медленно подошла к отрезанным прядям и косе. Села рядом, чтоб в этот раз не бухнуться на пол. А затем выдохнув, схватила чужую косу обеими руками.