них, держа курс на второй этаж. Главный целитель поджидал меня возле палаты Аны. - Ох, Лин. Это ты оставила фото на её столе? У женщины случилась настоящая истерика. Я ввёл лошадиную дозу транквилизатора прежде чем, она хоть чуть-чуть успокоилась и перестала вырываться, - он говорил быстро и чётко, давая мне представление о сложившейся ситуации. - А потом пришёл Капитан Майерс, и ... - целитель тяжко вздохнул. - Граф Винтерштормский. Коллеги, конечно, говорили мне о его характере, но реальность оказалась просто ошеломляющей. - И что сделал граф, раз заслужил такую характеристику? - спросила я, примерно ожидая, что мне на это ответят. Но то, что я получила в ответ, их не оправдало. - Может Вы спросите у меня, мисс Лин? - вежливый, но саркастичный голос прозвучал за моей спиной, отчего я вздрогнула. Не дождавшись моей более многословной реакции мужчина обошёл и встал лицом ко мне. - Что ж, я расскажу Вам, что я сделал. Нашёл убийцу, которого Ваши люди ищут уже неделю. Надо же. Раздули простое дело до сенсации века. Приплели банды магов. А ответ оказался на поверхности. Как это бывает часто, случилась семейная драма. Жена убила мужа. - Откуда Вы... - я прикусила язык, осознав это. Ана. Конечно, она сказала ему об этом. - Первое правило, опроси свидетелей и очевидцев. Вы бы знали об этом мисс, если получили профильное образование. Однако, высшее образование для женщин никогда не было обязательным. Прекрасные создания ценны своей красотой и умением подбирать нужную шляпку в любой ситуации. Чем меньше женский мозг занят глобальными мировыми проблемами и осознанием реальной ситуации в мире, тем меньше она хмурится и больше улыбается. Что весьма приятно мужскому глазу, - мужчина иронично мне подмигнул. - Занятный манифест, Ваша светлость. Но я знаю, как нужно работать. И я поговорила с Аной задолго до того, как вы приехали. Однако, она не помнила ничего. Поэтому я пошла искать воспоминания той ночи в её доме, - как можно спокойнее проговорила я, стараясь держать себя в руках. - Занятно то, что когда с ней поговорил я, она всё резко вспомнила, - хмыкнул Винтерштормский. - Вам стоит знать мисс Лина, что преступники лгут. И верить им на слово очень наивно с вашей стороны. - Я пыталась прочесть её воспоминания. Но её голова была пуста, ни намёка на произошедшее, - я привыкла, что капитан знал о моём даре, что доверял во всём. Но граф не верил. - Не сомневаюсь, что дар у вас имеется. Однако, его силы могло просто не хватить, чтобы достать информацию, которую не хотели разглашать. Я не собираюсь сейчас спорить с Вами. Мне этого и не нужно. Я координирую всю эту ситуацию и слова помощницы без образования с сомнительным даром, прошу прощения за мою прямоту, для меня не в приоритете, - жесткие слова хлестали меня словно раздавали пощёчины. Щёки горели огнём. Я оторопела. Сомнительный дар? - Но вы же не знаете всей ситуации... - попыталась вставить хоть пару предложений. - Мне достаточно того, что есть труп, и есть женщина, которая добровольно созналась в убийстве. Она произнесла это сама, как только я вошёл в её комнату. А потом произнесла тоже самое под запись кристалла, который подтвердил достоверность её слов. Сейчас она на мансардном этаже. Попросила подышать свежим воздухом. Я выполнил её просьбу, с учетом того, что она сотрудничает. Благородно с моей стороны, я считаю, - его самоуверенное лицо смотрело сверху вниз. На меня. Маленькую букашку в большом Отделении. - Она была беременна. Он убил её ребёнка. Это самозащита, - упрямо произнесла я, поднимая взгляд вверх, стараясь заглянуть в бесстыжие глаза графа. - Как вы можете называть её убийцей, если не знаете её мотивов. - Обычная супружеская ссора. Я не отрицаю, что могла быть драка. Но факт остаётся фактом, труп один. Информации о выкидыше, детоубийстве нет. Никаких следов. Это может быть способом защиты. Есть убитый и есть убивший. Понимаете мою логику? - напыщенный самодовольный индюк не видел дальше своего высоко задранного носа. Поняла, что спорить с ним бесполезно. Чтобы я сейчас не сказала, всё проходит мимо. Пока я не запишу всё, что увидела на кристалл, моя версия не имеет право на существование в его глазах. Стоит поспешить к Ане. Я порылась в кармане плаща, пытаясь достать небольшой пакетик для улик с листок внутри. А затем с силой ударила пакетиком в грудь графа, отчего тот поморщился, и ураганом понеслась на мансарду, крикнув напоследок: - В этой ситуации Вы не правы, и я Вам докажу! После разговора с графом, адреналин, разгоняющий стылую от истощения кровь, сошёл на нет. Лестница на мансарду далась с таким трудом, словно я пробежала несколько десятков километров без остановки. Кажется, держалась только на упрямстве. На желании доказать не свою правоту и исключительность. Нет. Их признание мне было не нужно. На желании доказать неправоту этого мужчины. Устыдить того, у кого похоже нет совести. На лестничной площадке у входа стояла охрана. Этих ребят я видела мельком, но лично знакома не была. - Женщина здесь? - спросила я с придыханием, восстанавливая сбитое дыхание. - Да. Сидит одна, молчит. У вас есть разрешение на проход? - Конечно. Если не верите, можете спросить у графа! - я блефовала, как могла. - А почему она одна? - Убийца не сбежит. Просто некуда. А нам на неё смотреть тошно. Выглядит ужасно, - одного из них аж передёрнуло. - Проходи. Дверь мансарды отворилась, свет с балкона ослеплял, и я щурилась, осматривая длинное пространство под крышей. Старые стулья и столы, покрытые белой материей, шкафы и стеллажи вот, что занимало почти всю мансарду. Сделала пару шагов вперёд, дверь закрылась. Я осматривала помещение, заглядывала за шкафы, но нигде не могла найти Ану. Прошла до балкона. Дверь оказалась распахнута. Косой дождь заливал пол, отчего старый, потянутый мхом и плесенью камень стал скользким. Ана стояла в углу справа, она оперлась руками на перила, подставляя лицо под струи дождя. - Вам не стоит здесь стоять, можете простыть, - я сказала это как можно спокойнее и тише, но женщина всё равно вздрогнула. Она не обернулась. Она не последовала за мной. Просто стояла там под дождём. Ужасно одинокая. - Мне без разницы. Уже без разницы. Я жила ради мужа, а позже ради ребенка. Теперь у меня никого нет. Совсем. Я убила мужа. Не хотела, но мне было так больно. Он... он был не лучшим человеком. Но у каждого же свои недостатки. Я помню произошедшее иногда урывками. Однако, перед тем, как потерять сознание, меня переполнила такая боль и злоба на него. Я помню силу, которая пробежала от кончиков пальцев до макушки. Кровь из его разорванного горла брызнула мне прямо в лицо. Он до конца не верил, что уже мертв. Удивился и упал, как мешок картошки. Грохот был такой отчётливый. Это последнее, что я видела, - голос её был безжизненным, пустым. - Ана. Он издевался над тобой, от его действий погиб твой ребёнок. Это была самооборона, - я потихоньку продвигалась в её сторону. Женщина обернулась и опёрлась ягодицами о перила. - Я его любила. Жизни своей без него не представляла. А когда узнала, что у нас будет ребёнок... Была готова простить его измену. Только чтобы ребёнок рос в полной семье. Но я сама дала ему повод. Мой партнёр с его женой подвозили меня по вечерам до дома. Знала, что он видел, как я выходила из кареты. Мы ссорились несколько раз из-за этого. Но я продолжала ездить в этой чертовой карете. Понимаешь? Он всегда охранял меня. Был таким ревнивым. Собственник по своей натуре, - она улыбнулась, глядя мимо меня, видимо, вспоминая какой-то приятный момент. - А в тот вечер он всё понял не так. Это была одна большая ошибка. И теперь меня казнят. - Ана, если Вы оборонялись, это другое. Вас могут освободить. Расскажите и, что он сделал на самом деле! - я пыталась говорить максимально правильно и убедительно, продвигаясь всё ближе и ближе к краю, где она стояла. Но я не видела отклика на её лице. - Нет, о мёртвых либо хорошо, либо ничего. Спасибо за всё, что вы сделали для меня и делаете. Я сама себя освобожу, - время замедлилось, когда женщина вскинула в голову, посмотрела мне в глаза и улыбнулась. А затем оттолкнулась и перевалилась спиной через перила. Я кинулась к краю, тщетно пытаясь ухватить её хоть за что-то. Но не смогла. На мостовой под балконом лечебницы лежало тело. На булыжной мостовой под хрупким изуродованным телом растекалась ярко-алая лужа. Потоки небесной воды сносили кровь с дороги в ближайшую канаву. Вместе с кровью утекала прочь моя никому не нужная правда.