- Но как такое возможно, Магистр? Разве можно чужую жизненную силу вот так забрать? Я никогда про такое не слышала, - его слова меня сильно удивили. В теории магии не было способа насильно забрать чужую жизнь. Но где-то я слышала, что можно добровольно отдать частичку свои жизненных сил. Однако, как это сделать, информация закрытая.
- Есть, Лина. Но на эту жертву идут осознанно. И желание спасти чужую жизнь должно быть превыше, чем страх от последствий этого решения. Только вот чаще у людей, принесших такую жертву, нет половины жизненной силы, а не трети, - он сделал театральную паузу. - А значит, что спасти она никого не смогла.
- Ну, да. Видели бы вы Магистр погибшего. Зарастить порез во всю шею даже некоторым очень талантливым целителям не под силу. – я движением большого пальца провела по своей шее в том месте, где располагался порез.
- Не показывай на себе, - суеверно воскликнул целитель, легонько ударив меня по руке. – Видел я тот труп уже. Ваш штатник прав оказался, действительно, порез магический. А для сращивания такого требуется много сил.
- Что ж, наши уже опрашивают соседей. Но пока всё тихо. Никто ничего не видел и не слышал, - я тяжко вздохнула, осознавая то, какими медленными темпами движется расследование.
- Поэтому тебе так важно именно сейчас по горячим следам допросить пациентку, - понятливо кивнул целитель. – Что ж, минут 10, не больше. Она ещё не оправилась.
- Спасибо, это правда, очень важно.
Я второпях вылетела из кабинета, затормозила и отдышалась только возле её палаты. Кивнув дежурившему рядом офицеру, зашла внутрь.
Палата на первый взгляд обычная. Светлые, чуть обшарпанные стены, истёршийся тёмный лак на деревянном дощатом полу. Простой стол и стул, на котором стоял небольшой пожухлый кактус, видимо, в надежде хоть чуть-чуть создать уют в унылой государственной лечебнице. Ремонта именно это здание не видело уже более двадцати лет. Даже на простой косметический бытовых магов Управление не выделяло, экономя на всём, что можно. С моей точки зрения это было глупо. Всё-таки помещения, где содержатся больные, где их лечат, должны быть стерильны. Или как минимум чисты. Но у руководства был свой взгляд. Зачем тратить деньги на комфорт пьяниц и дебоширов? Очень редко сюда попадали действительно пострадавшие.
Женщина сидела на кровати, намотав вокруг себя одеяло. И смотрела бездумным взглядом на обшарпанную стену.
- Вам должно быть холодно? – я оценила тремор её рук и бледное, слегка отдающее синевой лицо. - Я сейчас сделаю потеплее.
Движение мои рук, плетущих заклинание обогрева, немного отвлекло её от лицезрения стены. В бледных, будто выцветших радужках, не отражалось ни грамма интереса.
Я осторожно подошла и села на краешек кровати. На меня обратили внимание. Медленно она повернула голову в мою сторону. Целитель успел слегка подлечить основные царапины. Зарубцевавшийся шрам на щеке напоминал слово. Некрасивое. Нехорошего значения. Слово, которое не должна была знать или произносить благовоспитанная молодая девушка.
Но здесь была я, а не вымышленная леди, поэтому прошептала настолько тихо, чтобы сидящая рядом не расслышала: «Шлюха…».
Однако, судя по тому, как дёрнулась девушка, она меня прекрасно расслышала. Я смутилась под её напряженным взглядом и постаралась приятно улыбнуться.
- Меня зовут Лина, а вас как? – дружелюбие здесь было не причём, я проверяла её мыслительные связи.
- Ана, - тихо выдохнула та, слегка выбираясь из кокона одеяла.
- Хорошо. Приятно познакомиться, - я ещё раз улыбнулась, закрепляя зрительный контакт. – Ана, вы что-нибудь помните? Я имею ввиду то, что произошло с вами?
- Я не… не знаю. Я помню только, что ложилась спать. А потом услышала стук в дверь. И больше ничего, - растерянно прошептала Ана. Говорить ей было ещё тяжело. Вокруг шеи разливалась лиловая полоска гематомы. Будто её душили. Настолько сильно, что повредили трахею.
- Я могу помочь вспомнить.
- Не знаю, хочу ли вспоминать… Я понимаю, что произошло что-то страшное. Но не готова сейчас пережить это снова. Это может повредить в моём положении, - непривычно твёрдо произнесла она последние слова.
- Я понимаю, что с учётом вашего эмоционального состояния, это может усугубить выздоровление, но кроме вас у следствия нет ни единой зацепки.
- Я не буду подвергать риску своего ребёнка, - чётко смотря мне в глаза сказала женщина.
- Беременна? Но целители не говорили ничего подобного, - я опешила, ещё раз внимательно оглядывая сидящую рядом фигуру. А потом активировала кнопку вызова целителя. – Дежурного целителя в палату пострадавшей!