Рождение сына стало огромной радостью не только для родителей, но и для сурового деда, который как раз и руководил школой на Кюсю. Он сразу забронировал там место для первого внука. Первого и единственного, как оказалось.
Нагахидэ не особо занимался ребёнком, хотя гордился почетным званием отца. Он все так же много времени проводил на службе и в командировках в горячие точки, и маменька, предоставленная сама себе, воспитала крошку-Суслика на свой лад.
Первую ссору родителей Кадзуо хорошо запомнил. Ему было шесть. При поступлении в подготовительную школу юного Фудзивара определили в академический класс. Физические нормативы он сдать не смог, зато привел в полный восторг словесников и музыкального руководителя. Мальчишке тут же предложили место в школе искусств. Папу такое положение дел не обрадовало. Он потребовал, чтобы ребенку срочно наняли спортивного тренера, и снова отбыл с важной миссией. А мама Кумико предпочла водить сына на танцы и лёгкую атлетику, где сэнсэи, не впечатленные успехами и прилежанием мальчика, просто махнули на него рукой и позволяли тому вдоволь намечтаться, а сами тратили время на более трудолюбивых и талантливых учеников. Кое-какие успехи в танцах и беге, всё же, у Кадзуо были, но он предпочитал их не демонстрировать, справедливо полагая, что тут-то им и займутся всерьёз – и прощай относительная свобода.
Разумеется, спортивные экзамены в подготовительный класс Кадетской школы Суслик провалил с треском, но набрал абсолютный максимум по гуманитарным наукам. В любом случае, Фудзивара Кадзуо, памятуя о доблестном бывшем начальнике школы, зачислили в класс штабистов.
Но информация о неоднозначных результатах внучка дошла до деда, который наслаждался заслуженной пенсией. И Тэрумаса устроил подлинный «Сталинград» Нагахидэ, чтоб тот наконец взял воспитание наследника клана в свои руки.
Это вызвало вторую и куда более серьезную ссору родителей. О ней Кадзуо узнал уже потом, из дневника матери, найденного им в тайном ящике письменного стола.
Кумико была отстранена от обучения сына. И ни слезы, ни шантаж, что иначе она вернется к родителям, не смогли сломить традицию Фудзивара: Суслик отбыл в закрытую кадетскую школу, хотя молил все известных ему богов, чтобы папа позволил ему остаться дома. В школу родители приезжали по очереди, с тех пор сын не видел их вместе до ноября.
Суслик тем временем чуть пообтесался в классе, смирился с режимом и продемонстрировал академические успехи. Именно осенью он подружился с крошкой-Хомячком, привезенным в школу в октябре, хотя учебный год начался в апреле.
В тот дождливый, осенний день, который стал последней встречей Кадзуо с матерью, супруги Фудзивара выглядели счастливыми и довольными, особенно отец. Он действительно очень любил свою Кумико.
Последняя запись в мамином дневнике как раз и относилась к этому посещению школы и романтическим выходным по возвращении домой.
Нагахидэ отбыл в очередную командировку.
А по приезду в город в декабре обнаружил пустой дом. В холодильнике лежали чуть подпортившиеся продукты. Все вещи были на своих местах. В спальне он увидел лишь разобранную для сна кровать и сборник стихов на ней. Кумико будто отошла в ванную в душ перед сном… и исчезла.
Нагахидэ обзвонил всех знакомых и родственников. Затем вызвал полицию. Но официальные поиски ничего не дали. Был нанят частный детектив. Папа был в отчаянии, он даже продолжил вести дневник своей пропавшей супруги.
Но погрузиться в семейные дела ему не позволило служебное положение. Нагахидэ не мог отказаться от командировки. Уезжал он с тяжёлым сердцем. Все помыслы все равно крутились вокруг жены. Даже в самый разгар ссоры он не переставал любить свою «тургеневскую девушку».
Дальнейшие события отец записал на оставшихся страницах дневника Кумико. Благодаря уникальной памяти Кадзуо Вал буквально увидел эти страницы.
Очередная миссия в «демилитаризованной зоне». Геологи нашли месторождение вольфрама, но, к сожалению, это были не японские геологи. И не японская земля. И Фудзивара получил приказ занять указанную территорию во главе отряда «особого назначения».
Конкуренты не спешили уступать, тем более что статус земли был не определён. Уже не раз протягивал к месторождению жадные лапки Китай, но удержать не удавалось. Теперь в заварушку решила вмешаться Японская империя. Официально, столкновения там не считались военными действиями. А потому в демилитаризованной зоне бодро бились спецотряды самых разных держав, которые на высоком уровне оставались нейтральными.