Но даже эта секунда, когда Суслик оказался сверху, дала ему плюс пятьсот очков, как будущему избраннику для Пумы. Да он могёт! Едрить-колотить, могёт! Когда хочет. Значит, из него может уже в скором времени получится идеальный парень. Если не сильно много его кормить. Пума возмутилась, её кошачья сущность показала когти. Длинные ноги девушки взметнулись, обнажая трусики, чего Суслик не смогу увидеть, но Ласка, напряженно следившая за ходом боя, помрачнела. Затем убийственно стройные бёдра сомкнулись на шее парня, и Пума выскользнула из под него, оставшись без платья. В результате выполнения приема тот оказался зажат межуд коленями практически обнаженной девушки, уткнувшись носом в её прозрачные трусики. Сознание милосердно покинуло тело. Из носа обильно пошла кровь.
Испуганная Пума вскочила, освобождая поверженного и убеждая его дышать, и приготовилась делать ему искусственное дыхание. С криком, что здесь нужно вмешательство профессионалов, Ласка смахнула сексуальную маньячку с тела беспамятного мальчишки. И в засос принялась делать ему что-то, весьма отдаленно похожее на искусственное дыхание – но очень похожее на французский поцелуй. Параллельно она пыталась сделать ему непрямой массаж сердца, выискивая его в районе живота и постепенно спускаясь рукой ниже.
Пума быстро оделась, оправила помятое платье и отстранила соперницу от реанимационных мероприятий. Суслик как раз пришел в себя и с энтузиазмом в них включился.
— Всё, ты всмятку, — констатировал Хомячок безвольному телу, заботливо сгруженному ему в руки сестрой, которая осложнила ситуацию, обхватив обоих кадетов руками и потеревшись щекой о холодные щёки братика.
— Ты пахнешь, как зефир, воздушный ванильный зефир! — с восторгом сказала Пума, отстранилась и указала одними глазами на тело — Приведи его в надлежащий вид, Синдзи-кун. Мне хочется выпить.
* * *
— Ты тоже заметила? — шепнула Каори на ухо Китано Юки.
— А? — растерянно обернулась Юки.
— Сколько ходим, повсюду столько нелепой рвани с оружием. Надо быть настороже. Они даже не сильно скрывают стволы.
Ласка прищурилась. Значит то, что за ними уже некоторое время следит один кадет, Кагосима Сёго, Пума не заметила?
— И ещё один шпион. Но тут особый случай. Его положение… — добавила Пума, полностью реабилитируясь в глазах соперницы.
Наконец, словно восставший гуманоид в мире трёхполых кошек, из дверей появился Суслик, прижимая к глазу платок. Хомячок спешно торопился уйти подальше, чтобы у девушек не возникло желание повозить и его за компанию. Как бы не хотелось близости Ласки, но противник она серьёзный. Глядя на плачевное состояние Кадзуо, становилось страшно.
Каори смело завернула в квартал красных фонарей.
— Юки-тян, я готова оплатить тебе удовольствие в любом алом доме на твой выбор, — сфамильярничала Пума.
Из теней подворотен, как по волшебству, выросли зазывалы и принялись на все лады расхваливать свои заведения.
— Лучше бы мы подольше поиграли в хоккей, — икнул Суслик, вспоминая, как по пути сюда они зарулили в игровой центр, и он методично победил всех, благодаря знаниям и опыту Валентина. Настольный хоккей, подумать только! Тут тебе и тактика, и стратегия, и невероятное чувство превосходства. «Ещё бы танчики… Или сапёра», — смутил сам себя Суслик, пытаясь разобраться, что же он себе предлагает, и внезапно ощутил приступ экзистенциального кризиса шестнадцати лет.
— Опасное это место, — вмешался Хомяк, показывая в сторону на пару подозрительных личностей, в распахнутых куртках которых тускло блеснула оружейная сталь.
Пума хмыкнула и решительно вошла в питейное заведение.
— Саке!
Тёплое и ароматное было быстро подано, и так же быстро выпито.
Девушки пили молча, глядя друг другу в глаза. Суслик и Хомяк, будто два бамбука вытянулись за столиком, переводя взгляд то на одну, то на другую.
— Начинается, — обреченно сказал Хомяк, когда Каори с рыком махнула рукой, разбив пустую керамическую бутылку.
И вот Синдзи стоит, склонённый на тридцать градусов, извиняясь перед хозяином. И так пять раз, после чего отсчитал денежный эквивалент и предложил сестре освежиться.
Пума ухватила за ворот Суслика.
— Ты, Фудзивара-кун, сопроводи даму в стойло… то есть… в общем, идём.
— Эй, это же мужской туалет! — утонул голос Хомяка в музыке и гаме.
Пума прижала несчастного Кадзуо к стене, едва закрылись двери. После, нисколько не смущаясь, выгнала из кабинки мужика, наказав: