Местные шаманы пытались отбиться и даже смогли отправить в мир иной с десяток рядовых бойцов, но Нарухито решил не отягощать своей судьбой оставшихся эвенков, поблагодарил главного шамана за собачью упряжку и был таков. Он не заметил особых знаков, которые подавали шаманы с помощью дыма.
Унылое и однообразное побережье изобиловало скальными гротами, холмами, изрытыми песцовыми норами, и поэтому показалось беглецу гораздо более привлекательным, чем бескрайняя ледяная пустыня, в которой не было даже барханов. Собачья упряжка не могла тягаться в скорости с джипами колумбийцев, но это на первый взгляд. Достаточно было держаться подальше от утрамбованного в «зимний асфальт» снега, чтобы скорость сравнялась.
Чудо-оружие бандитов – пикап с пулемётом над кабиной – абсолютно непобедим в джунглях и в городе, но в тундре это скорее обуза. К тому же бандиты привезли с собой всего три машины, одну из которых уже потеряли, при перестрелке с охотниками эвенками. Всё вместе это складывалось в неплохую фору для беглого японского мага.
Нарухито опасался только вертолётов, которые колумбийцы могли бы нанять у русских, но этого пока не произошло. Собаки бодро перелаивались, двигаясь к спасительным скалам. Отдалённый рык моторов пугал только японца, собаки же оставались невозмутимы даже тогда, когда загрохотали выстрелы. О прицельности говорить не приходилось, но при той скорострельности, что была у американских пулемётов, шальная пуля запросто могла настигнуть удаляющиеся нарты.
Нарухито старался располагать между собой и предполагаемым противником любой бугорок, а лучше целый холм, который колумбийцам придётся долго и мучительно объезжать.
И без того ненадёжный план рассыпался, когда оказалось, что бандиты искали его не только живым, но и мёртвым – в океане и на побережье. Редкой цепью, с автоматами за спинами, они шли по снегу и смотрели по сторонам, в поисках провинившегося японца.
Упряжку собак они заметили издалека, но вместо того, чтобы начать стрелять, как и положено безмозглым бандитам с отрицательной дисциплиной, потянулись к рациям. Двое ближайших к Нарухито залегли, а остальные продолжили брести, пока не поступило иного приказа. Они были настолько далеко, что сливались в чёрные точки, а сам Нарухито для них должен был выглядеть ползущим по тундре серым камнем. Однако, счёт шёл на секунды.
Нарухито спрыгнул с нарт, и побежал вперёд, туда, где скалы резко обрывались. Эту возвышенность нужно было объехать, но сейчас японец радовался допущенной оплошности, ведь собаки довезли его почти до гребня. Оставалось каких-то сто метров. По хорошей, асфальтированной дороге, для тренированного бойца в лёгком снаряжении, это не больше пяти секунд бега.
Нарухито добирался целую минуту.
На доклад у солдата уходит в среднем десять секунд. Ещё пять – на получение новых указаний. Треть пути по глубокому рыхлому снегу. Пару секунд, чтобы приготовить к стрельбе автомат и взять верное упреждение. Нарухито замер, и фонтанчики снега взметнулись перед ним с двух сторон.
Точный расчёт, удача и благорасположение Аматэрасу спасли его. В этот раз. Пока снежинки, потревоженные пулями, не улеглись, японец рванул вперёд изо всех сил, пробежал ещё добрую треть пути и залёг. Рано! Выстрелов не было. Нарухито пополз, царапая руки и колени об едва занесённый снегом камень. Так даже лучше. Гребень обрывается так резко, что с него точно придётся прыгать. Свеситься и спуститься будет проще.
На голых камнях он представлял отличную мишень. Пять метров – зона смерти. Не жалея себя, Нарухито пополз к спасению. Или кончине, но об этом он старался не думать. Бандиты переместились, и теперь могли стрелять в него даже когда он лежит, чем немедленно и занялись. В последнюю секунду, осыпаемый каменной крошкой, Нарухито свесился с края скалы. Внизу, буквально в нескольких сантиметрах, обнаружился широкий уступ.
Японец смело спрыгнул на него, но ноги подвели его, и он упал, едва не сорвавшись на россыпь острых, заточенных ветром камней. Очень болела нога. Её задело пулей, простая царапина и ушиб, но сейчас это может стать решающим. Нарухито вытерпит, спрыгнет ещё раз, спустится. А дальше? Впереди ещё целый километр причудливо нарезанных гор.
И кто знает, что может поджидать тебя за одиноко торчащим камушком.