С каждым мгновением, когда она все больше углублялась в чтение диагнозов и симптоматики, сердце ее билось все чаще и быстрее. Изучая все схожие аспекты недуга отца и сестры, она пришла к заключению, что ни на миг не ошиблась. В обеих историях болезни прослеживалась четкая параллель, но в отличие от болезни сестры болезнь отца намного быстрее прогрессировала, говоря о том, что у нее осталось не так много времени, чтобы хоть что-то предпринять.
В обоих случая врачи не могли прийти к общему мнению по поводу диагноза, списывая недуг на совершенно разные заболевания. Затрудненное дыхание, закупоривание легких, затем неоднократное интубирование и, как итог, полный их отказ. У сестры на позднем этапе проходила пересадка органов дыхания, что, скорее всего, грозило и ее отцу. А дальше, если брать в расчет развитие болезни Катарины, конец не заставит долго ждать. Был еще ряд схожих незначительных симптомов, без которых и так можно было смело утверждать: кто-то или что-то намеренно провоцировал эту болезнь в обоих случаях.
Мел закрыла папки. Озираясь по сторонам, она первые несколько секунд не могла понять, где находится. Мерцание свечи притупило зрение, от чего тьма вокруг казалась еще непроглядней и плотней. Стук капель и размеренное дыхание Графа, устроившегося у ног девушки на холодном, промозглом каменном полу – это все звуки, которые ее сопровождали в этом богом забытом месте.
Придя в себя, она решила, что первым делом нужно непременно сделать копию истории болезни отца и разыскать того, кто действительно смог бы разобраться во всем этом. Мел была уверена, что причиной этого недомогания, в конечном итоге обрекающего на смертельный исход, не была наследственность.
Теперь у нее были деньги и огромное желание найти того, кто был всему этому виной. Хотя… Мел догадывалась, чьих рук это могло быть дело, вот только мотивы и методы были пока для нее тайной, покрытою мраком.
Потушив свечу и укутавшись в куртку, Мелинда вышла на воздух, который казался чрезвычайно свежим и холодным в сравнении с тем, что был внутри склепа. Папки она надежно прикрыла от дождя. Проходя между старыми готическими строениями, она уловила какое-то движение, но не придала этому значения, следуя дальше. Через несколько секунд она снова остановилась, прислушиваясь. Ничего.
Обернувшись на Графа, она поняла, что тот замер, навострив уши и смотря немного в сторону.
- Ты тоже это слышал? – настороженно проговорила Мел, поворачиваясь в разные стороны и выхватывая из тьмы телефонным фонариком окружающий ее лес.
Граф зарычал, припав на передние лапы и готовясь к прыжку. Затем один рывок, и он оказался у ближайших кустов, неожиданно замерев.
- Граф! Стой! – крикнула девушка, бросившись за ним. – Стой!
За зарослью теперь происходила возня, послышался визг, и показалась копна пепельных волос, затем худощавая фигура мальчика.
- Эрик? – вопросительно воскликнула Мел, уставившись на мальчика полным неверия взглядом.
Взор испуганного мальчика был прикован исключительно к зверю, который по сравнению с ним был просто огромным.
- Эрик! – повторила девушка. – Не поздно ли для прогулок?
Затем сощурив глаза, она продолжила:
- Ты что, за мной следил?
Эрик прикрыл рукой глаза от яркого света, направленного на него.
- Язык проглотил? Отвечай! – с напором продолжила Мелинда.
- Не твое дело! – попытался огрызнуться мальчик.
На него было жалко смотреть: он порядком промок, а попытки собраться с духом казались жалкими.
Эрик продолжал на нее смотреть взглядом, теперь полным презрения, причин которого Мел не могла понять. Да, она, безусловно, была перед ним виновата, но это не давало ему право так пренебрежительно с ней разговаривать, при этом не давая ей с ним объясниться.