- Главным условием была конфиденциальность, да и в то время я, скажу вам без ложной скромности, была лучшей в этой области.
- Но в какой помощи мы нуждались с сестрой? – Округлив глаза, спросила девушка.
- Честно сказать, никогда в своей практике не сталкивалась с таким случаем, и это до сих пор не дает мне покоя. Вы были уникальны! Но, к сожалению, я не смогла ничего сделать.
- Элизабет, вы говорите загадками – Мел в замешательстве посмотрела на женщину. - Я предпочитаю прямолинейность, в моей жизни хватает недомолвок.
Элизабет открыла было рот, чтобы что-то сказать, но замолчала, и посмотрела чуть выше головы Мелинды.
- Господин Фланнаган! Вы сказали прекрасную речь. Ты делаешь поистине благое дело! – Женщина встала, и они с Эдвадом обменялись рукопожатиями.
- Спасибо! Прекрасно выглядишь, Элизабет. – Эдвард окинул женщину стеклянным взглядом, пресекая все дальнейшие расспросы и диалоги.
- Кто здесь прекрасно выглядит, так это твоя дочь! Она прелесть! Береги ее! – Она многозначительно взглянула на Мелинду, и смиренно направилась обратно к своему столику, оставив после себя неприятное чувство недосказанности.
Когда все расположились по своим заранее распределенным местам, начался аукцион. Основными лотами здесь выступали украшения и предметы антиквариата, представленные в основном старинной мебелью.
Мелинда замерла, будто выпав из реальности, уставившись в одну точку перед собой, не замечая взгляда, неотрывно прикованного к ней. Девушка очнулась, когда прозвучал очередной лот, привлекая к себе все ее внимание.
Это было старинное зеркало, до боли ей знакомое. Выпрямившись, она неверящим в происходящее взглядом посмотрела на отца, который восседал напротив нее, рядом с Анной. Эдвард, уловив ее взгляд, только крепче сжал челюсти и отвернулся, обращаясь лицом к импровизированной сцене. Анна же, ехидно улыбнувшись, сощурила глаза, неотрывно глядя на нелюбимую падчерицу, поистине наслаждаясь этим моментом, будто ждала этого весь вечер.
Через минуту, аукционист пустился в историю данного лота, не забыв уверить всех об истинной ценности и подлинности предмета. Далее было предложено сделать ставки с определенным шагом, а так же начальная стоимость, услышав которую, Мелинда ахнула. В ее обычной жизни, это была неподъемная цена.
Затем была озвучена блиц-цена, устанавливаемая владельцем предмета, по которой можно было сразу выкупить лот без торгов.
Возмущенная до глубины души этим цинизмом и неуважением к памяти ее сестры, она сжала в руке ни в чем неповинный бокал, хрупкая ножка которого не выдержала такого натиска и обломилась, обрушив на стол осколки вперемешку с пузырящейся жидкостью.
- Черт! – Выругалась она, промакивая салфеткой стол, и собирая осколки.
Глава 17
Глава 17
И вот она снова в центре внимания. Сжавшись на стуле, она будто со стороны наблюдала за тем, как люди в униформе без промедления приступили к устранению последствий ее очередного маленького провала. Осмотрев руку, Мел, к своему удивлению, поняла, что рука не была травмирована, и ни одной капли чудом не пролилось на платье.
Разозлившись на себя за несдержанность, она снова выпрямилась, стараясь взять себя в руки. Окинув отца ледяным взглядом, теперь она хотела больше всего приобрести эту вещь назло отцу и Анне, но могла ли она себе ее позволить?
Эдвард подал команду рукой аукционеру начинать торги.
Мелинда жадным взором смотрела по сторонам, примечая тех, кто покусился на столь дорогую ее сердцу вещь, и через несколько секунд с ужасом услышала от аукционера, что лот продан по блиц-цене. Мел проследила за взглядом ведущего, чтобы рассмотреть человека, который так с ней обошелся, сам того не осознавая, и ее взгляд остановился на новой обладательнице старинного зеркала. Ею оказалась брюнетка средних лет, которая была облачена в черное платье в пол, и, в общем, недурна собой, как отметила про себя Мелинда, а широко посаженные глаза, придавали ей некоторую миловидность и открытость. Девушка не понимала, зачем этой особе, которая, к слову, не была похожа на коллекционера антиквариата и редких вещей, понадобилась эта вещь за такую баснословную цену.
Щеки Мелинды горели, дыхание было сбивчивым, тело напряжено до предела. Казалось, еще немного, и она просто разревется и выбежит из этой душной залы. Но, взяв в себя в руки, и приказав успокоиться, девушка поборола это острое желание, оставшись неподвижной.