Улька не смела ему возразить, но и дать слабину она не могла. Тем более, когда так нужна Йене — пусть и на расстоянии.
— Зачем вы мне об этом говорите?
— Я знаю, о чем ты молчишь.
Знает что? Знает, где Йена? Почему тогда пришел сюда, пугать ее семью? Улька с трудом подавила порыв ахнуть, напустила безразличное выражение, но чувствовала, что недоигрывает. Взгляд наверняка уже выдал ее.
— В этом наше различие, — Гаспар снова повернулся к ней и откинулся на спинку папиного кресла, вытянув ноги. Легкая улыбка осветила уставшее лицо, но его взгляд оставался мрачным, как и голос с каждой фразой становился только жестче.
— Йена доверяет тебе, и я знаю, что вы виделись. Перед тем, как она исчезла. Поэтому я знаю о том, что тебе удалось утаить. Эта безделушка, может, и не вычурна, но для бедной девушки с ее большой семьей могла бы стать настоящим богатством, если знать о свойствах камня внутри. Скажи мне, — он сел на край кресла, чуть склонившись, и Улька вся сжалась, сцепила дрожащие руки в замок.
— Ведь ты не воровка?
— Нет!
— Твой поступок дорого обойдется, если не вернешь эту вещь. Братья и сестрички не обрадуются, навещая тебя в затхлой тюрьме, а мать слушает нас — и уже горько плачет, понимая, что с тобой будет.
— Я не знаю, о чем вы! — ее голос дрожал, и что бы она ни говорила, звучал, как оправдание. Слезы душили ее. — Я ни при чем!
— Пусть Йена отдала ее тебе на хранение, но это не твоя вещь. Зачем тогда ты спрятала ее? Чтобы ее не нашли? Тогда все становится еще проще. И, как инквизитор, я никак не могу оставить этот случай без внимания, — он тяжело поднялся и ступил к ней.
— Нет!
— Ты дорого заплатишь, если не вернешь то, что тебе не принадлежит, воровка.
Улька пятилась, пока почти сразу же не уперлась в стену.
— Я не воровка! — надрывно крикнула она, багровея от стыда, ведь мама и остальные слышали каждое его слово. Он стиснул ее запястье, подтащил ближе и заглянул вглубь ее мокрых глаз.
— Кому поверит матушка, — прошипел он. — Тебе… Или мне?
Улька рыдала, громко, не представляя, что ей делать, уже принимая свой позор.
— Ты вернешь мне подвеску, дрянь. Немедленно.
***
— И как же я могу тебе помочь…
Йена сидела, мяла юбку платья и слушала монолог хозяина. Темнота уже не пугала, но давала ощущение мнимой безопасности — тебя, вроде бы, и не видят, но и ты не видишь никого.
— То, что он передал тебе в конверте, и то, что я показывал тебе — это редчайший камень, кристид. Церковники верят, что он — источник большой силы, который подвластен лишь избранным. Они не в полной мере правы, но и не ошибаются. Простые люди принимают эти камни за обычное стекло, иногда путают с бирюзой или бледным изумрудом. То, как ты видишь эти осколки — подвижные голубые потоки, — говорит о том, что ты — одаренная.
Йена хмыкнула. Всю свою жизнь она делала так много, чтобы помогать дедушке по хозяйству, а потом и в таверне, чтобы заработать хоть сколько-то денег. По сравнению с тем, о чем толковала тетя, приезжая, — ее жизнь была совершенно обыкновенной, и ей хотелось это изменить — своими силами. А теперь: церковь, угрозы, побег. Дар? Она поморщилась.
— Быть одаренным — это ведь хорошо. А то, что мне снится, не всегда хорошее. Зачем тогда называть это так красиво?
Умберт Геланто — колдун с приятным голосом, сидел где-то рядом, напротив нее. Он говорил спокойно и размеренно. Хоть она так и не увидела его лица, ей почему-то стало проще общаться с ним. Наверное, потому, что ее до сих пор никто не сожрал.
— Быть одаренным — это прекрасно, но дело в том, что не каждый к этому готов. Дар бывает разным. Он может быть совсем не связан со снами, может быть ближе к магии. У церковников есть упоминание о человеке, который перемещался из одной комнаты в соседнюю, стоило только моргнуть. А еще пару столетий назад, в непроходимых лесах за Эсменом, жила целая эльфийская община — они умели создавать иллюзии того, чего на самом деле нет. Понимая, что так может далеко не каждое живое существо, они бережно хранили и передавали искусство дара своим детям, пока однажды не были обнаружены… Таким же одаренным, сумевшим пройти сквозь завесу иллюзорного леса в их прибежище. Это мутная история, но синкларцы испытывают к ней особенную любовь. Один из адептов сопровождал того одаренного в поисках, и преуспел. Так становятся героями легенд, — а заодно, и учебников.