— Ты не услышала, но я звал. У коня сносились подковы. Есть здесь поблизости кузнец?
Йена сморгнула, осознавая его вопрос, но в мыслях крутился только скрип старой двери амбара — которого не прозвучало. Она осторожно отступила, подняла голову и спокойно сказала:
— Через улицу, у главных городских ворот. При въезде должны были заметить.
Он чуть склонил голову, поднес к губам руку в белой перчатке, припоминая.
— А, тот домишко со ржавой наковальней у порога?
— Мастер Риц работает рядом, в складском здании. А там живет.
— Понятно, благодарю.
Он кивнул, но не двинулся с места. Йена хотела было его обойти, но он шагнул, снова преградив ей путь.
— И еще одно. Ведь ты Елена?
Йена помрачнела.
— Вы от тети что ли?
— Отчасти. Видишь ли, госпожа Лорна неважно себя чувствует. Она хотела выхватить недельку, оторваться от служений и навестить тебя, но настоятельница запретила ей отлучаться и поручила поездку мне.
Йене становилось не по себе. В свои лета тетушка Лорна как никогда проявляла бойкий нрав, и ни одной болезни не удалось удержать ее в постели дольше принятого повсеместно ночного сна.
— Ничего, пусть поправляется. Если вы хотели отвезти меня к ней, то я откажусь. Вам не стоило тратить силы на дорогу.
— Елена, это не так страшно! Тетя ведь рассказывала, как хорошо живет в Омнисе. Тебе полагается жить там, рядом с тетушкой, окруженной вниманием и заботой. Ты будешь жить еще лучше, еще богаче. Понимаешь ли, ты… Особенная девушка.
Она отвернулась, намереваясь обойти его со стороны и избежать этого неловкого разговора, начинающего превращаться в раздражающий.
— Вы мне льстите, господин. Пожалуйста, мне нужно работать.
— Тебе не придется работать, если поедешь с нами. У тебя будет все, и даже больше.
— У меня уже есть все, что нужно, господин. Спасибо за щедрое предложение, но я никуда с вами не поеду. Передайте тете Лорне мои пожелания поскорее выздороветь, я напишу ей, как только закончу сегодня.
Инквизитор шагнул в сторону, снова преграждая ей путь и вынуждая остановиться. Он стоял, убрав руки за спину, и чуть склонился над ней, не снимая с лица самую доброжелательную улыбку на всем свете.
— Боюсь, что искатель не примет отказа. Пойми, это ее работа. Она всю жизнь посвятила поиску… Талантливых людей. Таких, как ты. Если придется, — он тихонько засмеялся, — она понесет тебя в Омнис на руках.
Молодой всадник обаятельно улыбался и несся прямо на нее, подхлестывая черного коня.
Она тряхнула головой, прогоняя воспоминание. Ей пришли на ум слова деда: «Не верь незнакомцам, никогда и никому не верь. Нет нам друзей, кроме семьи».
Надо было действовать быстро. Она толкнула инквизитора в грудь свободной рукой и бросилась в обход с другой стороны, а там с грохотом выронила бутылку: в дверях перед ней возникла крупная женщина с повязкой на правом глазу.
Инквизитор мягко взял ее за плечи. Она не сопротивлялась, только вся сжалась, будто оглушенная, ожидая теперь всего, что угодно. Под взглядом грозной женщины в доспехах ей становилось все тяжелее и тяжелее, и двинуться с места она не осмеливалась.
— Выслушай меня, — он осторожно развернул ее к себе. Из ниоткуда возник аккуратный конверт. Он положил его Йене в руки.
— Адепт Лорна просила передать это тебе вместе с небольшим подарком. Спокойно прочтешь это у себя в комнате.
Он проследил за ее взглядом и распрямился.
— Не думай про вино, мы все оплатим. Эйдит, прекрати! Ты на нее пялишься, как на убийцу! Иди лучше проветрись, проверь лошадей.
Женщина нехотя удалилась, все поглядывая на Йену через плечо. Инквизитор выждал, пока та не скрылась в мороси и тумане, и возобновил разговор.
— На чем это я? Ах, да. Мое имя — Гаспар Риолан.
Йена промолчала. Она мало знала об истории Праведника и веры в него, и фанатичные проповеди тети, желавшей ее просветить, забывались так же легко, как бормотание родного деда с его мыслями вслух, но имя человека показалось смутно знакомым.
Из распахнутой двери повеяло ледяным ветром. Очередная вспышка грозы осветила лицо Гаспара — молодое, с приятной улыбкой и серыми внимательными глазами. Она только теперь заметила перевязь у него на шее, из-под которой виднелся кончик чернеющего шрама. Он склонил голову, а по дороге к харчевне поправил воротник и застегнул его как следует.
Он размеренно рассказывал про Омнис, чудесную погоду там, про быт и жизнь тети. Йена молчала, прижимая к груди письмо — она бы держала так что угодно, хоть злосчастную бутылку, будь та цела. С каждым его словом перед глазами возникали живые и яркие иллюстрации: тетя со свечой перед мраморным алтарем, вид на ее шикарный дом с алеющей крышей, с видом на главную церковь Святого Города, откуда доносился звонкий перелив колоколов. Предмет в руках помогал сосредоточиться, оградить себя незримой стеной, и не забыться в видениях. Такое состояние встревожило ее даже больше, чем женщина с повязкой.