Она вскочила из-за стола и побежала в комнаты. Инквизитор сверкнул взглядом на Эйдит.
— Она не сбежала бы, не зная, что было с прошлой. Но она знала. Увидела.
— Я и так видела, что это она. Почему вы мешаете мне работать?!
— У тебя свои проверки, искатель, у меня — свои, — он откинулся на спинку стула, убрал руки за голову. — У нее с собой кристид. Дерзай. Только не переусердствуй. Не хочу тащить ее в зал к жрецам на веревке, как дикую козу.
Эйдит ссутулилась, прислушиваясь к своим ощущениям: вон там, справа, дрожащий сизый огонечек дара. Она видела его. И тут же бросилась в погоню.
2. Буря
Кузнец никак не мог уснуть. Сырой воздух проморозил его до костей, а сверкающая молния не давала сомкнуть глаз — он, весь дрожа и напрягая мышцы, все ждал оглушительного грома, но так ни разу его и не услышал.
Стараясь не разбудить жену, он слез с постели, проверил закрытое окно и подоткнул его тряпицей, чтобы не задувало. Уже отходя, он заметил краем глаза движение на улице — это неслась, сломя голову, девушка из харчевни. Луна хорошо освещала дорогу, но та бежала, держась теней. Он узнал ее только благодаря накидке — очередная вспышка молнии обрисовала мужской военный плащ. Такой был у ее деда, такой же был и у него самого. Мастер Риц тяжело вздохнул, вспомнив о былых лишениях и геройствах, как он, оседлав вороного, с мечом рук своих наперевес несся навстречу врагу. Вторя его мыслям, по дороге загремел стук копыт.
Он носом приник к стеклу, выхватывая глазами силуэт седока. Точь-в-точь вражеский распорядитель в легких доспехах, он крикнул что-то. Нет, это была женщина. Девушки из харчевни уже не было на улице, наверное, скрылась в переулках, пока он отвлекся на всадницу.
И на этот раз, совсем рядом, прогремел гром. Сама земля сотряслась, отзываясь на его зычный рык, стекла в доме задрожали. Риц не дышал, парализованный ужасом. Конь поднялся на дыбы. Совладав с ним, женщина осмотрелась, выбрала направление и помчалась дальше, в город.
Опомнившись от страшных видений, мастер Риц сморгнул. Кашлянул. Вернулся в теплую постель и обнял спящую жену, будто много лет ее не видел.
Йена бежала, не смея замедляться. Туфли то и дело проскальзывали по мокрым камням, туманная ночь мешала видеть улицы. Приходилось нестись, то и дело натыкаясь на стены, отталкиваться от кладки и бежать дальше. У нее кружилась голова, мысли путались, образы вчерашнего сна переплетались с недавними рассказами инквизитора и песенками Ульки. Ей казалось, что она в ужасе убегает от собственных фантазий, но никак не может отдалиться — а они неумолимо настигают ее.
Она выдохлась неподалеку от пустующего рынка, забежала под навес перед складом, села за прилавок и тяжело дышала. Горло сдавило, ноги ослабли. Йена силилась сосредоточиться, искала глазами хоть что-то, на чем могла бы заострить внимание. Ледяные руки сунула в карманы и вспомнила про кулон.
Сизый осколок сиял мягким голубым светом. Ей казалось, что он бесценный — такую безделушку тетя Лорна не осмелилась бы доверить простому почтальону, а потому передала через инквизитора. Но инквизиторы никому не оказывают услуг. Дед всегда ворчал на возвышенные россказни Лорны, и не верил ни единому слову. Он говорил, что слышал, как церковники похищали людей, да так всех запугивали, что никто не решался им мешать. Лорна высокомерно отмахивалась.
Тяжелый стук копыт совсем рядом. Конь замер и фыркнул из-за стены, Йена подскочила на месте.
«Елена».
Она твердо решила не отзываться.
«Я знаю, где ты».
Шаги по деревянной лестнице сбоку, под навесом.
«Прятаться бесполезно».
Голос позади, за стойкой.
Йена выглянула и встала, попятившись. Женщина не выглядела дружелюбной. Уголки губ опущены, шрамы располосовали скулы и переносицу, повязка чернела на лице.
— Ты поедешь с нами в Омнис.
Йена опешила, изогнула бровь. Все сразу показалось ей каким-то смешным, нереалистичным.
— С какой стати?
— Так полагает совет, и такова воля Праведника.
— Я не верю в Праведника, — парировала, как ей показалось, Йена, но на лице женщины не пробежало и тени эмоции.
— Это не важно. Ты поедешь с нами в Омнис, немедленно.
— Могу я хотя бы собрать вещи? — Помедлила Йена, но тут же наполнилась решимостью. — Нет, я не поеду. Я не хочу ехать к тете. Она меня так принудить захотела, отправив телохранителей? Я никуда не поеду.
Эйдит не ответила. Она подошла, возвысившись над Йеной безмолвной скалой.
— Что вы делаете?! Отпустите! Я не поеду! Не поеду!
Она взвизгнула, пытаясь высвободиться. Руки Йены окоченели от холода и бессилия, ноги подкашивались, едва касаясь земли.