— Может, позже, — наконец выдал он, уходя к камину. Внутри особняка было необычайно прохладно и очень, очень темно. Хозяин так вообще передвигался по черным неосвещенным коридорам. И так было всегда, с первого прихода Барло в это сокрытое место.
Здесь ничего не менялось.
— Ох, хорошо, — торговец упал в кресло, продолжая утирать шею и седые волосы белоснежным полотенцем. Умберт сидел рядом, отвернувшись от камина, положив руки на трость и оперев на них подбородок. В гостиной было свободно, старинная мебель из цельной древесины отбрасывала величественные силуэты от бликов огня. Барло положил мокрое полотенце на плечи, подвинул кресло поближе и подставил руки камину, щурясь от яркого света.
— И все-таки, — начал торговец, — угораздило тебя поселиться в горах. В этот раз за перевалом залегли разбойники, я бы своего годового дохода лишился, если б не засек их пьяные перебранки и не обошел по широкой дуге.
Умберт молчал.
Глянув на него искоса, Барло шумно вздохнул.
— Им не понравилось, что ты отказался помогать, Берт. Валдайцы не бросают слов на ветер. Они пришлют к тебе кого-нибудь, чтобы вразумить. Молись, чтобы это был молодой адепт.
— Это не важно.
Барло поднял брови и выпрямился, оборачиваясь к нему, но старался не смотреть прямо — бегал взглядом по комнате.
— Мне кажется, ты не вполне осознаешь серьезность своих дел. Век интриг за стенами академии давно прошел, Берти. Это больше не веревочки, которыми можно плести узоры, это цепи, кандалы. Не знаю, насколько близок тебе принцип клятв, но надеюсь, что ты способен себе его представить.
Умберт стучал пальцем по наконечнику трости, заполняя паузу редкими глухими ударами.
— Я откажусь. Мне не так долго осталось. Я собираюсь посвятить время поиску лекарства, а не их чудесным заговоренным безделушкам.
Барло умолк, медленно отклонился в кресле, положив руки на подлокотники. Он смотрел на пламя, уже расслабленнее, какое-то время не нарушая тишину.
— Знаешь, — вдруг произнес он, — как Валдайцы создают ищеек, Умберт?
Тот повернул голову к собеседнику.
— У них появляется магическое зрение. Мне самому это тяжело представить, но они, вроде как, видят след того, кто колдует. Потому их и называют поисковиками. У них превосходная интуиция — Пантеону известно, как они их натренировывают и через что заставляют проходить, но мне всегда казалось, что это просто удача. Детей выращивают при храмах. Выбирают таких, чтобы никто не спохватился. Тренируют чувствовать, под каким стаканом спрятан мячик, отбирают самых успешных разгадывателей. Обучают, хорошенько тренируют. А потом убивают. Нет, иногда операция проходит успешно, но когда тебе наживую выдирают глаз… И вставляют вместо него камень… Притом - по частям, скрепляя изнутри хрен знает чем… Он никогда не бывает гладким, кристидовый глаз. Око, что б их. И все это под присмотром своего одаренного, который с ума сходит от экстаза, ведь прямо перед ним осколки его Бога. Они видят в осколках камня Реку Времен, души Пантеона и самого Праведника. Не знаю, хотел бы я терять голову от куска горной породы, но об этом всегда так красиво рассказывают, что мне просто, ну, любопытно.
Умберт усмехнулся.
— С каких пор ты ударился в веру и сочувствуешь доле омнийских детей?
— Берт, ты не понимаешь. Я им верю. Хочу верить, по крайней мере.
Умберт выпрямился и поднял лицо в сторону гостя.
— Поразительно. Первый агностик среди моих коллег теперь служка церкви?
— Да-да, ты скажешь, я уже не в том возрасте, чтобы верить в сказки, но что-то есть в их словах. Они дают людям мораль. Вот, в чем их сила. Они говорят, как должно быть, и как не должно. Они не судьи, а больше родители. Вера — инструмент воспитания. И это не плохо. Так даже проще, во многом. И их не способны коснуться… Ну, ты знаешь. Те твари.
Барло услышал тяжелый вздох из кресла позади.
— Друг мой…
— Итак, Берт. Закончи начатое. Тот, кто доставал исходники и изучал это до тебя, отдал этому жизнь. Сделай это если не ради церкви, то ради науки. А я попробую тогда замолвить словцо-другое. Тебя никогда не пустят в Омнис, но, возможно, согласятся провести тот обряд… Видеть магический след хоть глазом, все-таки, лучше, чем не видеть ничего.
— Чтобы я, маг Синклара, был в вечном долгу и услужении церкви? Смешно.
— Ну, не скажи. С большей вероятностью ты не доживешь до конца операции. Если только по контракту /они/ не дали тебе звериную выносливость…
Трость стукнулась о деревянный паркет, заставив Барло подскочить на месте. Умберт подошел ближе, встал между креслом и камином, глядя прямо в лицо гостю. Не решившись встретить его взгляд, Барло отвернулся.