Илья не стал её догонять или что-либо делать. Просто моргнул, вернув радужкам синий цвет, и снял с русалки контроль. Та либо не ощутила разницы, либо происходящее её заинтересовало. Она не попыталась вскочить и убежать, осталась полулежать на траве и тяжело дышать, растерянно уставившись на юношу.
– Ты… что с твоими глазами? – едва шевеля губами, спросила она.
– Ничего особенного. Силы моей морочьей сущности, – передразнил он.
– Врёшь! Видала я ваши трюки! Ты другой. Что ты сделал?!
Уверенность в её голосе озадачила, Илья начал верить, что он не первый Морок, которого она встретила. И всё ещё жива. Относительно жива. Мары и Мороки не убивали разумных мертвецов, если те не вредили живым.
– Ты убивала людей?
– Нет! Постой! Скажи мне про глаза?! Как ты это сделал? – Она ощупала свои ступни и, осознав, что вновь их чувствует, незамедлительно вскочила.
Вместо того чтобы дать дёру, девчонка приблизилась на два стремительных шага, словно ответы были важнее побега. Перемена насторожила.
– Расскажу, если правдиво ответишь на мои вопросы, – поставил условие Илья, с демонстративной скукой присев на старый пень.
Русалка немного потопталась на месте, раздумывая, не лучше ли сбежать, спасая свою шкуру, но её испуганный взгляд блестел какой-то лихорадочной заинтересованностью.
– Хорошо. Спрашивай, – согласилась она.
Илья с трудом сдержал победную улыбку.
– Как тебя зовут?
Русалка недовольно надулась. Её упрямство веселило, Илье потребовалась вся выдержка, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.
– Лела, – с натугой и демонстративной неохотой призналась русалка.
– Сколько зим ты видела, Лела?
Имя сорвалось легко, мягко и приятно для слуха. Красивое имя.
– Не знаю.
Илья не заметил притворства. Александр говорил, что зелень в волосах указывает на длительность жизни. Какова она, раз сама Лела не помнила количества прожитых лет?
Имя старинного происхождения, подобные он встречал в книгах.
– Сколько тебе было лет, когда ты умерла?
– Восемнадцать, – глухо ответила она.
– Как это случилось?
Лела отвела глаза, нахмурила брови, напуская на себя рассерженный вид, но Илья уже приметил тоску и боль во взгляде. Он приоткрыл рот, намереваясь извиниться за бестактный вопрос, но заставил себя промолчать. Ему нужны были ответы.
– Меня утопили. Надругались, а потом утопили.
– Мне жаль, – со всей искренностью ответил Илья.
Русалка повела плечами, будто надеялась отмахнуться от его жалости.
– Я убивала, – дерзко выдала она, но Илья не повёлся на высоко вскинутый подбородок. Глаза по-прежнему выдавали задушенную горечь. – Мерзавца я убила. Утопила в том же озере.
– Полегчало?
Лела растерянно заморгала, вероятно, не ожидав такой реакции.
– Не очень.
Илья кивнул.
– Убьёшь меня теперь? Знаю я ваши правила. Тронешь людей, и… – Русалка провела себе по шее, Илья издал безрадостный смешок. Судя по всему, она утопила своего убийцу пару сотен лет назад.
– Только раз? С тех пор никого не трогала?
Лела замотала головой, отчего локоны волной заметались вокруг её хрупкой фигуры.
– Я никогда не видел русалку, – признался Илья.
– Потому что на этой стороне их не осталось. На этой стороне вообще почти никого не осталось. – Лела затравленно обхватила себя руками, словно ощущала неясный Илье холод.
Юноша задумался над смыслом её слов. Действительно, мертвецов они встречали всё реже. О большей части нечисти Илья лишь слышал рассказы и видел зарисовки в книгах Мар.
– Что ты имеешь ввиду? – уточнил Илья, заметив, как Лела потёрла левое плечо, успокаивая саму себя. – Ты говоришь о Мёртвых землях за грядой? Там есть русалки?
– Есть, но уже мало. Немного осталось.
– Если все там, то почему ты здесь?
– Мне нужно кое-кого найти. У меня договорённость.
– С кем?
Лела насторожилась и сжала губы.
– Откуда ты знаешь столько о Мороках?
Снова тишина.
– Кого ты ищешь?
– Александра.
Илья моментально встал на ноги. Лела отпрянула на шаг, её испуганный взгляд метнулся к кинжалу, рукоять которого юноша невольно сжал. Интерес и былая расслабленность исчезли, сменившись напряжением. Илья никогда не встречал разумную нечисть, а русалка, ищущая его наставника, не вызывала ни капли доверия. Он выругался про себя, осознав, как был глуп, позволив заинтересованности взять верх над предосторожностью.