– Что произошло?
– Взрыв силы из-за серпа, – подсказал Глеб, стряхнув осколки стекла со своего рукава. – Вероятно, такого не должно быть при его восстановлении, но дело либо в твоих способностях, либо всё, задействованное на магии, стало работать неверно.
– Илья, это как-то связано с твоими кошмарами? – подал голос Северин.
Александр помог Илье встать, юношу шатало, как пьяного. Ноги казались ватными и не держали. Илья признался в произошедшем в саду, в увиденных нитях, в снова изменившемся зрении и жутких ощущениях, которые сковали его буквально минуты назад: нити опутали всё тело, замуровывая в кокон из света.
Голос к концу хрипел, он потёр распухшие и саднящие глаза, всё чаще их закрывая, надеясь, что боль немного поутихнет. Он слышал голоса, чужое обсуждение, присутствующие начали делиться опасениями и догадками, но для Ильи предложения начали распадаться на отдельные слова, а затем на слоги. Немногим позже он уже не мог разобрать ни звука, а отяжелевшие веки не поднялись. Похоже, он закрыл глаза слишком надолго, потому что очнулся в своей спальне.
Перемена места и яркий солнечный свет из окна привели юношу в замешательство. Он остался лежать, гадая, не увидел ли очередной кошмар. Он очень на это надеялся, вспомнив о том, какое будущее Лела напророчила себе, Марам, Морокам, Анне, Ярине и Мстиславу. После всего пережитого Агатой и Анной… не могло всё закончиться так.
Илья встал, голова гудела, а всё хорошо знакомое в его спальне внезапно начало казаться чем-то воображаемо обманчивым, будто он перестал различать реальность и сон. Илья торопливо умылся, привёл себя в порядок, параллельно ощупывая руки и лицо. Видящий. Он не чувствовал каких-либо изменений, помимо нового страха быть замурованным светящимися нитями.
Он проспал завтрак, но замер как изваяние, застав на кухне Лелу, Марка и Ярину. Девочка неумело, но с лучащейся от восторга улыбкой заплетала странные волосы русалки, пока та вгрызалась в выпечку с вареньем. Марк наблюдал за ними со снисходительной улыбкой, сложив руки на груди и откинувшись на спинку простого стула.
Заметив Илью, Лела поперхнулась, испуганно округлила глаза и подскочила на ноги. Ещё недавно она огрызалась, ёрничала и ворчала, а сейчас смотрела на него со смесью испуга и смущения. Она… выглядела по-другому. Похоже, помылась: на лице ни пятнышка, помимо крошек от выпечки; чистые волосы блестели. Светлая рубашка и сарафан с золотой вышивкой были слишком роскошными для нечисти. Взгляд Ильи невольно скользнул по её талии, туго затянутой поясом, по юбке до дорогостоящих сафьяновых сапожек. Скорее всего, тётя Анна распорядилась принести Леле новую одежду. Он был прав: Лела красивая, но в чистом, подходящем девушке наряде выглядела очаровательнее и беззащитнее. Она и ощущала себя так же, то и дело поправляя юбку, будто та могла испачкаться просто будучи на ней.
Лела неловко кашлянула, Илья моргнул, придя в себя. Русалка стыдливо покраснела, с заметным трудом протолкнув последний, застрявший в горле кусок выпечки.
– Выпей, дорогая, – предложила Вера, поставив перед Лелой кружку с чаем. Она не менее двадцати лет проработала во дворце поварихой на кухне, не знала, кто такая Лела, и что означают её волосы. Доброе обращение вдвойне смутило русалку. Она едва не раскланялась, не меньше трёх раз сказав «спасибо».
Это забавляло и одновременно печалило, особенно после воспоминания о том, как она умерла. Никто такого не заслужил. А теперь Лела опять умирала, как и Агата, и Анна, и… взгляд Ильи упал на Ярину, которая со всем усердием продолжала стараться над толстой косой для русалки.
– Садись, парень, поешь, – позвал Марк, хлопнув рукой по соседнему стулу.
Вера с помощницей захлопотали, принося ему варёные яйца, хлеб и кашу. Илья сел, и Лела, как по безмолвной команде, вернулась на своё место. Илью начинали тревожить её молчаливая покорность и смущение, с которым она то смотрела на него, то опускала глаза вниз. Ярина закончила с косой, забралась на соседний стул. Удивительно, но Илья получил от принцессы разве что улыбку, – всё внимание Ярина уделяла Леле, словно та – подаренная ей кукла.
– Я думала, русалки не едят пирожки, – заговорщически поделилась с Ильёй Ярина, а затем обратилась к Леле. Значит, она знала, что Лела русалка, и девочку это не тревожило. Хотя у Ярины мать и тётя – Мары, а дядя и вовсе Морок. – Что ещё ты ешь?
– Ягоды, репу, яблоки, овощи, если какие-то удавалось найти, – принялась перечислять Лела, а распробовав чай, с восторгом выпила всё за несколько глотков. – Такие, как я, едят мало, но мне без еды было тоскливо и голодно, поэтому я ела, что находилось в лесу. Грибы тоже ничего.