Разъярённый бес выпрямился, проламывая часть потолка, Агата пригнулась от первого взмаха раненой руки, но второй удар подкинул её в воздух, и Мара рухнула на ступеньки выше. В ушах звенело от удара, Агата уже не была уверена, сломаны ли только рёбра, один глаз не видел из-за попавшей в него крови. Рана на лбу пульсировала. Стараясь не терять сознание, Агата поднялась. Пламя от сена перенеслось на одну из стен, дым ухудшал видимость, вынуждая действовать быстрее. Избегая обваливающихся обломков то ли перекрытия, то ли крыши, Агата вскочила на ноги и прыгнула на спину беса. Её замутило: ошмётки шерсти, за которые она уцепилась, отваливались, отрываясь вместе с обгоревшей кожей. Бес смердел, а его и так разлагающаяся плоть оставалась у неё на руках.
Пламя взвилось, охватив бóльшую часть стены и лестницу, бес отвлёкся и отпрянул от яркого света и жара. Агата из последних сил вскарабкалась до его холки, воткнула кинжал, но успела перерезать лишь одну нить, как лезвие застряло в позвоночнике. Бес взревел и попятился, чтобы сдавить Агату между спиной и опорной колонной, поддерживающей потолок. От первого же удара колонна издала громкий треск; кажется, тварь переломала Агате ещё несколько рёбер. Боль пронзила позвоночник, поднявшись до самого затылка, кинжал выпал из ослабевших пальцев. Бес вновь отпрянул от колонны для второго размаха. Агата хрипло втянула глоток воздуха, ухватилась за оставшуюся нить рукой и с силой дёрнула. Нить порвалась, бес на миг застыл, а после качнулся. Остановить падение мощного тела было невозможно. Он проломил надтреснутую колонну, и остатки потолка рухнули сверху, погребая под собой нечисть вместе с Агатой.
Глава 15. Илья
Что происходит?
Почему?
Илья не мог пошевелиться, растерянно наблюдая за всеобщей паникой. Не было ни Александра, ни Лелы. Местность Илье незнакома, хотя и рассмотреть что-либо было сложно из-за ночной мглы, – только полыхающие в огне дома освещали улицы, судя по всему, небольшой деревни, лес вокруг и вовсе тонул во мраке. Кто-то из жителей тщетно тушил пожар, другие хватали детей и старались убраться подальше, пока третьи, вооружившись вилами, топорами, серпами, молотками – всем, что попадалось под руку, нападали на Мороков.
Или защищались от них.
Илья не мог разобрать, потому что несколько мужчин в теневых плащах и масках разделывались с деревенскими мужиками без трудностей, буквально по одному размашистому движению на противника, чтобы лишить жизни.
Илья ощупал свой пояс, запоздало вспомнив, что отложил всё оружие на стол в убежище. Сердце билось испуганно, в голове была каша из бессвязных мыслей, а тело казалось неуклюжим, когда Илья поскользнулся, уходя от атаки незнакомого мужчины. Похоже, деревенский, лицо разбито в кровь. На Илье не было маски, но в этом хаосе они готовы нападать на всех, кто им незнаком. Старый топор просвистел мимо, Илья резко сократил расстояние, врезал противнику кулаком в челюсть и подсечкой опрокинул на истоптанную грязь. Мужик захрипел, держась за сломанный нос. Илья подхватил его топор и побежал к горящей деревне, туда, где уже четыре Мары теснили троих Мороков подальше от разбегающихся селян. Они кричали друг на друга, продолжая скрещивать мечи.
– Хватит! Отступите! – с мольбой и явной горечью упрашивала одна из Мар.
– Отступить?! – рявкнул Морок с маской медведя.
Он застыл на пару мгновений, кажется, даже не веря, что услышал подобное. Заминка едва не стоила ему жизни, Илья с трудом успел отбить летящую в него стрелу топором.
Морок повернулся к нему; только чудо и умение прислушиваться к предчувствию спасло голову Ильи от чёрного меча. За мгновение до атаки озноб прошёлся по спине, и Илья пригнулся, сохранив собственную жизнь. Он выпрямился с тем же ошарашенным выражением лица, не веря, что слуга Тени, которого он спас, на него напал. Несмотря на оскорблённый, вертящийся на языке вопрос, Илья не успел его задать, отвлёкшись на то, как другой Морок остервенело атаковал одну из Мар, потеряв остатки терпения. Четыре девушки в красном сдерживали наступление, пока остальные три раздавали команды деревенским, веля уходить подальше.
Сердце Ильи болело, взгляд метался, происходящее было в корне неправильным. Мары и Мороки не должны сражаться друг против друга, время недопониманий прошло.