Леший.
По записям, за прошлые четыреста лет не видели ни одного. Никто не сомневался, что они живы, но и встречаться с ними не стремились. Говорили, что они, вероятнее всего, впали в затяжные сны или же перебрались на восточную сторону, предпочитая тишину. Лешии относятся к нечисти, но они трогали людей редко, лишь чрезмерно разозлённые.
«Т-т-твой наставник. Он с-сумасшедший. Нельзя… так нельзя… Такими не управляют! Это древняя магия!»
Лела чувствовала.
Лешему хватило одного разворота вокруг своей оси, чтобы разбросать ещё с десяток упырей. Он давил их мощными ногами, пальцами, напоминающими ветви, протыкал насквозь. Волна дрожи прошлась по спине Ильи, когда леший переломил и разорвал надвое одного упыря с такой же лёгкостью, с которой Илья мог разломить буханку свежего хлеба. Берег и лес наполнились воплями, нечисть разбегалась от крупного противника. Игнорируя творящийся хаос, Александр выбрался на берег и направился к лешему, изредка рубя пробегающих мимо мертвецов.
Илья помог трясущейся Леле дотянуть лошадей, те начали упираться, не желая приближаться к лесному чудовищу. Русалка тоже не горела желанием, но она хотя бы могла себя заставить, а вот кони упрямились, намереваясь вырваться из рук.
– Спрячься в той стороне, я найду тебя позже! – велел Илья, указав ниже по течению, где роща казалась свободной от упырей.
Лела явно хотела возразить, но Илья рванул к Александру. Мертвецы пробегали мимо: плевать они хотели на человека, намеренные спасти свои шкуры. Но Илью пугало, что наставник тем же выдержанным, почти безжизненным шагом следовал за лешим. Дух леса, разобравшись с основной массой врагов, направился куда-то на северо-восток, им же надо на юго-восток. Лесное чудовище продолжало потрошить попадающихся на пути упырей с особой жестокостью и лёгкостью, будто изводило крыс и тараканов из собственного дома. Некоторых леший хватал и с размаху разбивал их головы о стволы деревьев, других топтал или разрывал на части. Он оставил за собой траншею из изувеченных трупов, изломанных кустов и мелких деревьев, Илье потребовалось время, чтобы нагнать наставника. Если ранее Александр ещё сражался, то теперь опустил меч: лезвие задевало высокую траву, а пальцы ослабли, словно он вот-вот готов бросить его.
– Александр! Отпускай его! Всё закончилось!
Наставник не обернулся на крики. Илья нагнал его и, дёрнув за локоть, резко развернул к себе.
– Алекса…
Илья застыл, глядя на безжизненное лицо наставника; он был смертельно бледен, вместо глаз чернота, кровь из носа обильно заливала губы и подбородок, даже из ушей текла кровь.
Он не слышит.
Александр вновь зашагал за лесным чудовищем, как кукла за своим мастером.
«Такими не управляют! Это древняя магия!»
Илья чертовски мало знал о леших. Помнил, что они не любили огонь, у них тоже есть нити где-то вдоль позвоночника, но защищены крепким каркасом из костей и ветвей. Илья прикинул высоту. Он не успеет добраться до его шеи, леший прихлопнет его как муху.
– Думай. Ну же, думай! – раздражённо бормотал себе Илья.
Он сменил зрение и взглянул на лешего: две толстые нити жизни действительно тянулись в спине, но слишком глубоко, чтобы надеяться на меч. Будь рядом Агата, она бы сумела достать их, игнорируя физическое препятствие.
Агата. Она рассказывала, что леший имеет слабость к особенному дереву. Илья сменил зрение на обычное, огляделся, ища нечто похожее на магическое древо, но окружающие лиственницы на него не походили. Опять моргнул, чтобы рассмотреть нити, и где-то вдалеке приметил странное свечение. Леший вёл Александра туда.
Не имея других подсказок, Илья изо всех сил рванул через кусты на свет. Благо, вся нечисть разбежалась, перепуганная присутствием древнего чудовища. Потребовалось три минуты беспрерывного бега, чтобы достичь цели. Илье бы пригодился конь, но не было времени искать Лелу, оставалось надеяться, что она надёжно спряталась.
Юноша замер на краю поляны. Та была голой, без каких-либо кустарников или деревьев, кроме одного единственного дуба в центре, хотя Илья засомневался, живой ли он. От некогда определённо могучего древа остался один ствол. Лишь несколько кривых ветвей и никакой листвы, морщинистая кора была старой и белёсой, будто дерево давным-давно мертво, а его основной верх отломился от старости, оставив основание ствола в несколько метров высотой. Кое-где кора растрескалась, обнажая сердцевину, было отверстие сродни дуплу, однако оно слишком большое и низкорасположенное.