Сперва Агата вымученно улыбнулась, издала протяжный вздох облегчения, её напряжённые плечи поникли. Но стоило ей сделать ещё пару шагов, и она запнулась. Александр бросился к ней, но неожиданно замер на середине, когда от улыбки Агаты не осталось и следа, а лицо исказила гримаса горя.
– Почему ты здесь, Агата? Почему не в Ашоре? – спросил Александр.
Агата тоже остановилась, не найдя в себе сил преодолеть оставшееся расстояние. Она задышала тяжелее, взгляд остекленел, заметался от Александра к Илье и обратно. Её губы беззвучно задвигались в одном имени. Она повторяла и повторяла его.
Ужас сковал горло Ильи. Он всё понял по обезумевшему от горя взгляду. Воздух, казалось, уплотнился сам, забивая горло, нос и лёгкие, дышать стало тяжело. Илья чувствовал, как вздымается его грудная клетка, видел, как сама Агата задыхается, словно выброшенная на берег рыба.
Вместо объяснения из её горла вырвался скорбный вой, перешедший в яростный крик. Агату согнуло. Илья вздрогнул, зрение застелила пелена.
– Я не смогла! Я не… не смогла. У меня… не вышло, – сквозь накатывающие всхлипы панически затараторила Агата. Она смотрела на Александра, а расширившиеся от ужаса глаза молили о пощаде. – Я не смогла! – продолжала кричать она, Александр оказался рядом и подхватил Мару, падая рядом на колени. – Я не умею спасать! Я не спасаю! У меня никогда не получалось!
Она рыдала навзрыд, проклиная себя, смерть и богов, отобравших надежду. Илья стоял оцепеневший. Горе Агаты ужасало, разрывая сердце на части. Он сам плакал, не заметив, в какой момент озноб охватил всё тело. Сердцебиение набрало болезненно бешеный ритм в груди, становясь похожим на вибрацию. Руки затряслись, растущий звон в ушах сводил с ума.
Хотелось сесть.
Хоть прислониться к чему-то.
Хотелось моргнуть, но глаза оставались болезненно распахнутыми, рассеянное внимание Ильи цеплялось за зелень травы и густые кроны деревьев, ища якорь, чтобы оставаться в своём рассудке. Никогда ещё мир не казался ему настолько необъятным и беспощадно жестоким.
Александр говорил, что у Агаты остановилось сердце, но у Ильи сохранялась лазейка для надежды, ведь никто из них не был свидетелем. И вот Агата с ними, но она принесла горькую весть, сама будучи очевидцем чужого ухода.
Илья ещё никого по-настоящему не терял.
Отчаяние Агаты сбило его, как табун лошадей. Чудилось, что десятки копыт проламывали грудную клетку. Переживаемое сейчас он не хотел ощущать когда-либо вновь.
Александр изо всех сил прижимал Агату к себе, будто она в любой момент могла исчезнуть, рассыпаться или раствориться дымом. Он, в отличие от Ильи, не плакал, но опустошение в глазах было не менее страшным. Он невидящим взглядом уставился в пустоту, лишившись части души.
– Ярина… я не смогла её вылечить… у меня остановилось сердце, – панически заглатывая воздух, пыталась объяснить Агата Александру. – Я отключилась на всю ночь… её не стало к утру. Совсем как… как Анна… я не спасаю! Я не умею! Моё собственное сердце… слабо. – Агата заскребла по своей одежде, словно могла вырвать его из груди. Движение было нервное, и Александр сжал её ладонь, вынуждая прекратить. Её била такая сильная дрожь, что наставника трясло, пока он удерживал её в объятиях.
Александр гладил её по волосам, успокаивая и убеждая, что она только что спасла их, но даже он не мог достучаться до её разума сквозь пелену вины. Илья знал историю Агаты и тёти Анны, как умерла вторая.
– Илья, позаботься о Леле. Нужно найти коней. Мы останемся здесь на ночлег. – Несмотря на горе и испуг во взгляде, Александр говорил рассудительно и ровно.
Илья торопливо утёр слёзы, наконец осознав цену их задержки.
Агата выглядит так не только из-за отчаяния, но и из-за небьющегося сердца. Она умирает. Ярина уже умерла. У Мстислава и Анны тоже есть сыпь. Если они не успеют, то потеряют многим больше. Илья взял себя в руки и подошёл к Леле. Русалка была бледна, но жива. Судя по всему, сломаны несколько рёбер. Илья аккуратно перенёс её под сень деревьев и отправился искать лошадей, пытаясь скрыться от преследующего его страха за мелкими задачами.
Найти лошадей, подобрать всё оружие, перевязать Лелу, осмотреть Александра, сделать костёр, приготовить еду, поспать. Илья повторял список задач, как молитву, полностью отгораживаясь от всего увиденного и узнанного сегодня.