— Здгавствуй мальчик, — не дал главный учитель Никанору погрузиться в собственные мысли и, наконец-то, сказал хоть что-то.
— Здравствуйте, сэр, — почтительно кивнул Ники и насупился, не понимая почему добавил «сэр», такое обращение никто не использует. Видно, набрался глупостей от Рины, хоть бы не влетело за это.
— Ты, значит, будущий начальник министегства здгавоохганения… — мужчина тяжело дышал, после каждого слова делая паузу.
— Надеюсь, — робко ответил Ники не понимая к чему ведётся разговор и какая причина визита.
— В будущем не заставляй меня ждать, — недовольно сглотнув, прохрипел учитель и объяснил, — ты заставил меня стоять за дверью двадцать минут.
Забегав глазами, Никанор активно закивал головой, стараясь извиниться:
— Я…, камера чистки не открывается..., не видел…, браслет лежал, думал вы тут, — выпалил бессвязный набор слов мальчик, чувствуя себя очень виноватым.
Выражение лица главного учителя не изменилось. Ники подметил, что кожа его свисает больше, чем на изображениях в базе данных. Щёки почти на уровне подбородка, будто их умышленно тянули вниз. И лицо, в целом, вместе с глубокими морщинами на лбу, у глаз и возле уголков рта, напоминает больше старого носорога, чем человека. Вдруг взгляд учителя молниеносно в чём-то изменился, глаза будто сверкнули искрами, желая сжечь Никанора, оставив от него только горстку пепла. Все внутренние органы мальчика будто съежились, но он не хотел показывать испуг.
— Встгеч с биологическими годителями у тебя больше не будет. — устало произнёс мужчина, будто говорит нечто обыденное, рутинное.
Все вопросы и слова в голове Ники, когда до него дошёл смысл сказанного, слились воедино, сжались в плотный шар и лопнули от перенапряжения. Он посмотрел в лицо этого больного обрюзгшего мужчины и часто заморгал не зная что сказать или спросить. Не дожидаясь реакции мальчика на сообщение, главный учитель продолжил:
— Мы, — сказал он и громко выдохнул, — очень ценим тебя, мальчик. Поэтому, — он взглянул на открытую дверь и снова повернулся к Никанору, — дадим детали. Не был бы ты гением, было бы… — наверное, здесь он хотел сказать «проще», но после секундной заминки добавил, — иначе.
Почувствовав лёгкий туман в голове, Никанор заметил, что комната как-то искажается и заваливается. Он присел на стул и сцепил за спиной руки в замок, стараясь создать впечатление, что разминает спину.
— Они были очень плохими людьми, — гнусаво продолжил мужчина, — поэтому… — он не успел договорить, как Никанор, не ожидая от себя, вскочил и громко крикнул:
— Хорошие! Они хорошие! И они есть и будут всегда! — выпучив глаза Ники подпрыгнул к мужчине, который в сидячем положении был чуть ниже его.
— Мальчик, — поднял руку главный учитель и помахал ей, будто хочет рассеять дым, — ты умный мальчик, — он ни разу не обратился к Никанору по имени, — тебе пгидётся выслушать молча и пгинять всё как есть.
Представив как отпускает пощёчину за обман этому неприятному толстяку, Ники дёрнул плечом, но ничего не сделал. Противный писклявый голос где-то внутри сознания скомандовал сесть и слушать молча, как сказал самый главный учитель школы, который нашёл время прийти и лично рассказать всё.
— Мальчик, — продолжил мужчина когда Ники сел обратно и не моргая уставился на него, — как бы тебе это объяснить, — он задумчиво почесал лоб.
— Я гений, — раздув ноздри прервал Никанор, — можете говорить как есть.
— И то так, — согласился учитель, слегка качнув головой, — Иван и Дарья Треумовы осуждены на полное исключение из общества и ссылку на необитаемую территорию.
— Но почему?! — снова повысил голос Ники, вспомнив добрый и ласковый мамин взгляд, полный любви. — Почему? — прошептал он, прикоснувшись к верхней пуговке серого жилета, постоянно расстёгнутой, как у отца.