От предчувствия чего-то нехорошего живот Никанора, за сутки без еды сделавшийся впавшим, втянулся ещё сильнее, стараясь собрать из организма хоть какие-то остатки пищи, чтобы восполнить силы. Мальчику пришлось быстро схватить один из шариков со столика, закинуть в рот и проглотить. Жевать их было не обязательно, пусть желудку будет больше работы. Ники потёр глаза и хотел вернуться в кровать, как мужские голоса раздались ближе. Ученики медленно, настороженно подходили друг к другу, огибая Никанора, о чём-то шептались, потом пожимали плечами и, замерев на месте, смотрели выше по коридору. Никанор сделал десяток шагов вниз, надеясь увидеть Рину, но до её комнаты было далеко, а от своей лучше в этой непонятной ситуации не отходить.
— Иди! — прогрохотал свирепый мужской голос будто над ухом.
Ники дёрнулся и вытянулся, не решаясь шевельнуть даже пальцем. Сделалось так страшно, что слабость как рукой сняло. С верхнего витка коридора появились два безобразно мускулистых, огромных увальня, не слишком похожих на людей. Каждый раза в три раза выше Никанора, который был не самым низким из девятилеток. Им даже до потолка оставалось совсем немного, казалось будто поднимут руку и дотянутся.
А посредине, между ними и чуть поотстав, плёлся тот самый главный учитель, с которым он общался позавчера. На цепи, со скрежетом волочащейся по полу.
Выпучив глаза, Никанор смотрел на это ужасающее зрелище. Потрясённые ученики замерли. Не было слышно ни единого шороха или слова, сказанного хотя бы шёпотом. Абсолютное молчание и только зловещее «кхргх, кхргх», тягуче ввинчивалось в мозг, наполняя сознание ужасом. Ники казалось, этот страшный звук теперь будет преследовать его ещё долго, вместе с образами великанов, которые держат тяжелую на вид цепь словно лёгкую верёвочку.
Когда мужчины поравнялись с Никанором, мальчик уставился в глаза главного учителя, который пусть и сообщил страшные новости о родителях, но всё же стал его второй личностью, помогающей открыть любую дверь. Взгляд мужчины был пустым и тусклым, будто шагает не человек, а оболочка, из которой лазером выжгли жизнь. Неестественно растянутые щёки сильно свисали, теперь его лицо состояло не просто из морщин, а из глубоких складок, нависших одна над другой. Никанор окаменело стоял, боясь даже дышать. Ужас настолько сковал его воображение, что он почувствовал даже некоторое облегчение оттого, что не может дополнить жуткую картину своими фантазиями. Когда главный учитель почти миновал Ники, он внезапно обернулся и замер, уставившись прямо в голубую лазурь глаз Никанора. Мальчик попятился и упёрся спиной в стену, забыв, что отошел от комнаты и его дверь в нескольких шагах. Цепь между огромными людьми и учителем натянулась, поднимая его руки, будто он кукла, а не человек. Но голова учителя оставалась повернутой к Никанору.
— Иди! — крикнул один из гигантов и дёрнул за свой кусок цепи.
Мужчина пошатнулся, но не двинулся с места. Он, глядя на Никанора, расплылся в безумной улыбке. Во рту у него не было ни единого зуба, только чёрные пеньки, а из левого уголка рта стекала мерзкая капля желтоватой слюны.
— Ггррргг, — прохрипел учитель, стараясь поднять руку.
Но цепь был слишком тяжелой, чтобы позволить ему это сделать. Мужчина издал несколько неестественных хрипов и сдавленным голосом, словно выхаркивая каждое слово, произнёс:
— Ты, — слюны потекло ещё больше, она буквально залила серую жилетку, оставив на ней тёмные мокрые пятна, — ты не достоин…
Учитель хотел договорить, но увальни одновременно дёрнули его за цепь и он распластался на полу.
— Ты опять его уронил, — сказал один другому низким, вызывающим дрожь, басом.
— Смертника не жалко, — отмахнулся тот, подошел к учителю и, легко схватив его под мышки, поставил на ноги.
Дальше процессия шла спокойно, без активных действий. Мужчина, видимо, уже бывший главный учитель, еле волочил ноги и заваливался на левый бок. Увальни снисходительно медленно шли, то и дело подгоняя его громким, рассерженным «иди». Ни один ученик не шелохнулся вплоть до того момента, пока в пространстве не прозвучал шелковый женский голос, объясняющий то, чему они только что стали свидетелями. Только он заставил детей выйти из транса и разбрестись по своим комнатам.
— Здравствуйте, дорогие дети, — ласково поприветствовала дама из невидимых глазу микродинамиков, расставленных по всему коридору, — запомните этот день. Выполняющий обязанности главного учителя, — она сделала паузу, — нарушил закон. Он неуважительно относился к бесперспективным, которые помогают вам содержать школу в порядке, обслуживают устройства и готовят еду. — голос сделался строгим, — Каждый из нас является неотъемлемой частью общества и тот, кто не уважает других, будет наказан. — женщина выдержала паузу и тем же мягким голосом продолжила, — Разойдитесь по своим комнатам и подумайте. — она слегка откашлялась, — Завтра в семь общее собрание, после него обычное расписание будет восстановлено. Сегодня отдыхайте.