Роберт поставил кружку и потёр лоб ладонью.
— Спасибо, это больше, чем я мог просить.
Они допили чай в тишине, а потом поехали за Никитой, и уже полчаса спустя Глеб стоял в школьном дворе на том же месте, что и вчера. Он смотрел на мёртвый, высохший лес.
— Он утром был нормальный, а потом просто умер, — говорил Никита. — А Валентин Сергеевич рассказывал, что он умер за несколько минут, так быстро, как ни одно растение не умирает. Пап, а если сила тоже умерла?
Глеб взял его за руку, и они пошли к машине. Роберт от неожиданности вышел на улицу. Заметно было, что увидеть семилетнего мальчика он никак не ожидал. Он вежливо представился и пожал Никите руку. Никита ответил смущённо, он был расстроен и переживал, что в этот раз уж точно ничего не получится.
Но, конечно, они поехали в больницу. Никита неуверенно держал Глеба за руку, пока они шли в палату. К больницам он никак не мог привыкнуть, потому что здесь всегда были самые сложные случаи.
В палате не горел свет, были плотно зашторены окна. На койке лежала бледная девушка, на лбу её проступила испарина, короткие волосы спутались от того, что она металась по подушке.
— Как же больно… — повторяла она шёпотом то ли во сне, то ли просто в беспамятстве.
Роберт поспешил к ней и положил ладонь на лоб.
— Оленька, — сказал он, но девушка, казалось, его не слышала.
Никита сильнее стиснул ладонь Глеба, и они подошли к койке вместе. На бедную, измученную болезнью Олю было тяжело смотреть, и Никита сразу взял её ладонь, чтобы поскорей ей помочь. Лиловая энергия заструилась по руке, но хватило её только на то, чтобы унять боль — Оля вздохнула и затихла, погрузившись в спокойный сон.
Роберт удивлённо поднял голову и убрал руку со лба дочери, но Никита испуганно покачал головой: он больше ничего не мог сделать.
— Простите, Роберт, — сказал Глеб, обнимая сына за плечо. — Мы придём в другой день.
Глава седьмая. Сила не даётся слабым
Волхва дома не оказалось, и Глеб потратил полдня, чтобы его отыскать. Волхв всегда находил в городе новые места силы и там сидел: то на крыше какой-нибудь, то в заброшенном здании, то на дереве или посреди реки, словом, сила его выбирала места странные. Он говорил, что сила не даётся слабым.
Нашёл его Глеб сидящим посреди тротуара на улице Красной. Сложив ноги по-турецки и закрыв глаза, волхв сидел лицом к дороге, и во рту у него тлела папироса. Глеб не знал, сколько в точности ему лет, но выглядел он не старше сорока. Лицо у волхва было всегда очень спокойное, и только на лбу иногда проступала изогнутая полоска вены. На почти лысую макушку он наматывал платок и в любую погоду ходил в тонкой майке и цветных шароварах, весь обвешанный браслетами и кулонами.
Глеб остановился рядом и открыл окно машины, сказал:
— Здравствуй, Ель.
— Здравствуй, Глеб, — не открывая глаз, ответил волхв.
— Поговорить нужно, сядешь в машину?
— Кому нужно: мне или тебе?
Глеб вздохнул. Пришлось припарковаться. Он вышел на середину тротуара и сел рядом с волхвом. Мимо проходили люди, перед носом и за спиной, и сидеть было пыльно и странно. Волхв курил что-то пахучее.
— Никиткина сила в Навь ушла, — сказал Глеб.
— Ммм. Что думаешь?
— Думаю, сможешь ли ты меня живым оттуда вернуть.
— А отпустить её не думаешь?
— Не думаю. С ней хоть и тяжело бывает, но мы же столько добра сделали. Никитка вчера не смог девушку вылечить и полночи потом не спал, боялся, что сейчас она там умрёт.
— А если я не про силу спрашивал?
Ель открыл глаза и повернулся, посмотрел на Глеба, обдав его дымом из папиросы. Глеб смотрел на дорогу.
— Думаешь, я смерть жены откупить пытаюсь?
— Я тебе так скажу: что ты в Яви в душе носишь, это твоё дело, можешь не отвечать. Но в Царство Теней лучше чистым ходить, если вернуться хочешь. Сам понимаешь, встретить там кого угодно можно.
Глеб кивнул.
— Так сможешь вернуть?
— Отправить смогу, а там уже от тебя зависит. Соберёшь силу, она тебя вернёт.
— Слушай, Ель, а нельзя без жертвоприношения обойтись?
— Плата за вход нужна. Если крови не хочешь, придётся пожертвовать чем-нибудь дорогим. — Волхв отвернулся и снова закрыл глаза. С самокрутки у него осыпался пепел. — Вечером, когда стемнеет, с сыном приходи. Только не ешь ничего.
Глеб поднялся и вернулся в машину. Несколько минут он сидел задумчиво, проворачивая на кончике пальца золотое кольцо, которое висело у него на цепочке. Потом нажал на газ и поехал на набережную. Кафе, у которого он остановился, держала младшая сестра его покойной жены, и он надеялся застать её здесь. Она была на месте, но встретила Глеба, как он и ожидал, холодно. Соединив худые руки на груди, спросила: