Вода стала прибывать быстро. Она наполняла комнату. Глеб взял Веру за руку и держал до последнего, неразумно, болезненно надеясь, что сможет забрать её с собой. Но он не мог.
— Тебе придётся меня отпустить, Глеб, — сказала Вера.
И он разжал ладонь. В тот же миг вода захлестнула его, он уже не видел ни Веру, ни комнату, не видел ничего, кроме тусклого света луны высоко над головой. Казалось, будто свет этот был бесконечно далеко, и никак не получалось до него добраться, давила со всех сторон масса воды. Но постепенно свет окрасился в лиловый, засиял ярче, прорезая черноту, и Глеб почувствовал, как его тянет вверх. Скоро он достиг поверхности.
На чердаке снова было светло и пахло свечами. На лбу лежала тёплая Никиткина ладонь. Он тут же встрепенулся и обнял Глеба. Сморгнув слёзы, Глеб обнял его в ответ.
— Пап, пап, а на что это похоже?
— Это похоже на лес.
— Прям с животными?
— Я видел оленя. И белок с зайцами.
— А там страшно?
— Нет, там очень красиво и спокойно.
— Пап, а ты видел маму?
— Видел.
— Ей там хорошо?
— Да, ей там хорошо.
— Это хорошо…
Никита уткнулся носом в колени и задумчиво замолчал. Они ехали по тихой ночной улице в свете оранжевых фонарей. Машин и прохожих почти не было, но были дороги, заборы, вывески. Глеб остановился на светофоре и снова набрал номер на телефоне. Наконец, Роберт поднял трубку. Его голос был сонным.
— Роберт, мы сейчас едем в больницу.
— Глеб? Но сейчас же… Ох. Конечно. Конечно, я сейчас тоже поеду. Если нас пропустят…
— Нас пропустят. Тогда встретимся там.
Глеб убрал телефон и снова нажал на газ.
— Пап, а ты уверен, что на этот раз получится? — тихо спросил Никита куда-то себе в колени.
Улыбнувшись, Глеб посмотрел в зеркало заднего вида.
— Я уверен, — ответил он, и Никита, опустив ноги, тоже заулыбался.
III. Глава восьмая. Всем плевать на Геру
Окропляя себя крестным знамением, соседка баб Маша божилась Глебу, что видела у себя в колодце нечистую силу.
— Сначала гляжу — волосы, синие такие, подумала, мёртвая. Только откуда ж у меня в колодце-то? А потом глядь — шевелится. И глаза как раскроет! Чуть Кондратий не хватил! Вот те крест, то сила нечистая. Свят-свят!
— Вы б зарыли уже тот колодец, баб Маш. Мало ли что почудится.
— Ты на бабку не наговаривай, Глебушка. Я хоть и старая, но ещё при уме. Как жеж я его теперь зарою, там вон что! Это ж звонить надо, кого-то звать, телевидение или кого… Господи, куда в таких случаях звонят-то?
— Вот я уверен, что мы сейчас пойдём, а там никого нет.
— Пойдём, пойдём, Глебушка, посмотрим, я сама теперь боюсь идти. А вдруг сидит ещё. Свят-свят.
Она снова перекрестилась. Глеб накинул куртку, предупредил Никиту, что его недолго не будет, и вместе с баб Машей вышел на улицу. Жила соседка через дорогу в маленьком просевшем доме с деревянными рамами. Она суетливо открыла калитку и засеменила в тапочках по каменной дорожке вглубь двора. Глеб прошёл следом и, облокотившись на старый покосившийся колодец, посмотрел вниз. Ничего, кроме зелёной поросли и кружка отражённого в воде вечернего неба, он там, как и ожидал, не увидел.
— Я же говорю, что нет тут никого, баб Маш.
Она тоже заглянула в колодец и в очередной раз перекрестилась.
— Слава Тебе, Господи, ушла сила нечистая. Вот те крест, Глебушка, как тебя видела! Освятить тут всё надо теперь, от греха.
— Баб Маш, да ну что ж вы будете об этом болтать.
— Так я ж спать спокойно не сможу, Глебушка! А вдруг она вернётся!
Соседку было не остановить. Глеб вздохнул.
— Знаю я, куда надо позвонить, подождите.
Он достал из кармана телефон и набрал номер из своего списка контактов.
— Управление ФСБ, слушаю вас, — сухо ответил мужской голос.
— Соедините с Вакснером, пожалуйста.
Трубка замолчала, издала короткий гудок и ответила уже другим голосом — живым и громким:
— Вакснер.
— Вениамин Семёнович, Глеб Троицкий беспокоит. Тут бабушка у себя в колодце русалку случайно видела, сможете солдатика прислать?
— Глеб, ты что сам с одной бабулей справиться не можешь?