Какое-то время он ехал без остановок, преодолел Кущёвку, энергия провела его мимо, но след был неровный и хрупкий, так что скоро пришлось замедлить ход. По счастью, у очередной развилки он встретил проводника — бабулька, укутанная в синий платок, продавала яблоки на обочине. Вокруг не было ничего, кроме домика с зелёным забором и захудалого ларька с надписью «Шиномонтаж», но бабулька сидела ни у домика и ни у ларька, а по ту сторону дороги, где не росли даже кусты.
— Дня доброго, бабуль, мимо вас нехорошая машина случайно не проезжала? — спросил Глеб, открыв окно с пассажирской стороны.
— Мало ли тут нехороших машин ездит, милчеловек. Никто даже не остановится доброе слово сказать, яблок не купит у бабки.
Глеб улыбнулся, достал кошелёк и высунул из окна сотню.
— Да ладно. Такие красивые яблоки, и никто не покупает?
— Не пожалеешь, милчеловек, таких живительных яблок, как у меня, нигде больше нету.
Бабулька шустро упрятала деньгу и набрала полный пакет румяных яблок. Не врала — у проводников товар всегда был самый лучший.
— Знаю, бабуль. Так направо поехали или налево?
— Прямо, милчеловек. Прямо до города. А дальше уж и не знаю, в городе теней много, не уследишь.
Глеб поблагодарил и закрыл окно. Яблоки пахли через пакет. Он взял одно и бегло отёр о рубаху, сразу же откусил — оно было кисло-сладкое, сочное и, как верно сказала бабуля, «живительное». Глеб вдавил на газ и, дожёвывая уже в дороге, помчал дальше.
До Батайска он доехал так быстро, как только смог. Город это был маленький и неприметный, но знакомый Глебу достаточно хорошо. Обитала здесь в основном всякая нечисть, но именно это сейчас и было на руку: требовалась информация, а уж расплатиться было нетрудно. Он не стал оглядываться, а сразу поехал вглубь города, нырнул на улицу за вокзальной площадью и остановился у разноцветной многоэтажки. Снова пришлось оставить машину, но на этот раз он немного приоткрыл окно.
Перед домом зеленел газон, всюду было чисто. Глеб прошёл по тропинке к неприметной двери из чёрного стекла, никакой вывеской не обозначенной — только спали рядом два абсолютно чёрных пса. При виде гостя они подняли головы и уставились на него светящимися жёлтыми глазами. Глеб пошёл вперёд уверенно, псы, продолжая на него смотреть, напряглись, но с места не двинулись. У двери он остановился, присмотрелся, нашёл четыре неярко светящиеся точки и постучал костяшкой пальца по каждой два раза. Дверь открылась, и он ступил в полутёмное помещение, осторожно преодолел несколько ступенек вниз и наконец оказался в небольшом зале магазина.
Окон не было, под потолком горела жёлтая люстра, освещая разной формы черепа, колбы и прочие предметы на полках. За прилавком стояло какое-то плюгавое существо — даже не сгорбленное, а будто коряво погнутое, с оттопыренными руками. Оно следило за Глебом маленькими выпученными глазами красного цвета.
— Хозяина позови, — сказал Глеб, и существо неприятно оскалилось, обнажив острые зубы.
— Вам тут не место, — ответило оно шелестящим голосом.
— Буду я ещё у всякой нечисти спрашивать, где мне место. Даже черти ваши умнее тебя, пропустили. Скажи хозяину, что видящий пришёл.
Существо умолкло и отшагнуло назад, но больше сделать ничего не успело: открылась задняя дверь, и в зал вышел мужчина лет сорока в чёрном костюме. Выглядел он хорошо, и человеческую личину держал умело, Глеб с расстояния видел только красные глаза.
— Думал, вас, видящих, передушили уже всех, — сказал он. Существо тут же, согнувшись, скрылось из виду.
— Это ты, Андрюша, так покупателей завлекаешь? — не отреагировав на реплику, спросил Глеб. — Поставил бы уж кого поприличнее.
— Ты не покупатель, — ответил, чуть поморщившись, Андрюша. — Чего пришёл?
— Разговор есть.
Он подошёл ближе, облокотился на прилавок, и теперь его красные глаза почти светились.
— Дальше не пущу, так говори, видящий.
— Упырём тебя звать или по-нормальному будем?
— Ну давай по-нормальному. Напомни-ка своё имя…
— Упырь так упырь.
Андрюша на пару секунд неприятно оскалился, а потом сказал: