— Это пока что одна бабуля, Вениамин Семёнович, а через два часа будет ещё четыре улицы бабуль, вам это надо?
— Ладно, пришлю, адрес напиши.
Глеб отправил сообщение и повернулся к соседке. Она смотрела на него вытаращенными глазами.
— Это ты чего это, Глебушка… это ты кому? — пробормотала она чуть ли не шёпотом.
— Это ФСБ, баб Маш, отдел по работе с нечистью. А пойдёмте пока чаю согреем. Сейчас человек приедет, расскажете ему всё.
— Ага, ага… — Она покивала, продолжая стоять на месте, потом опомнилась, всплеснула руками и засеменила к дому. — А что же это, ты говоришь, русалка, значит, была?
— Русалка. Из Нави пришла. Может, она когда-то в колодце умерла, вот теперь через них и ходит. А вообще они людям не показываются.
Дом начинался сразу с кухни. Баб Маша туда как вошла, так сразу и села на табурет, а Глеб взялся готовить чай. Он спокойно и честно отвечал на все вопросы, а когда в дверь постучали, впустил на кухню человека в костюме и очках, с кожаным портфелем в руках. Глеб его будто бы и видел когда-то, а имени вспомнить не мог — Вакснер умел так людей подбирать, что они все выглядели одинаково. Этот даже и не думал представляться — поздоровался сухо, сразу сел и, не глядя на бабулю, сказал:
— Ну рассказывайте.
Оторопевшая баб Маша сидела с открытым ртом и заговорила не сразу, но потом с перепугу начала болтать и поверх истории наплела ещё с три короба лишнего. Человек её, казалось, совсем не слушал, а вместо того занялся своим портфелем — выкладывал бумаги и всякие мелкие склянки. Причём делал он это так живо, что когда его рука проскользнула над кружкой баб Маши, заметил это только Глеб.
— Понятно, — сказал человек тут же, и баб Маша замолчала, вздохнула, отхлебнула чаю.
Человек мгновенно сгрёб всё обратно в портфель и сразу встал.
— Вы теперь поспите, — сказал и без всякого прощания ушёл, Глеб даже не успел сказать спасибо.
Баб Маша зевнула.
— И правда пойду посплю. Что-то я устала сегодня.
— Вы идите, я тут приберу.
— Спасибо, Глебушка, дай тебе Бог, — сонно сказала баб Маша и усеменила в комнату. Глеб знал, что проспит она пару часов, потом проснётся будто с похмелья, но ничего уже, что в этот день делала, не вспомнит.
Он вымыл кружки и вышел на улицу. Ещё издали увидел, что у него гости. У входа был припаркован большой джип, а на крыльце дома стояла широкоплечая фигура в костюме — судя по всему нечеловеческая, раз домовой не пустил на порог. Уже перейдя дорогу, Глеб опознал в фигуре подручного Арсена — этого он и сам не стал бы пускать.
— Арсен просит приехать, — басом сообщила фигура.
— А позвонить он не мог?
— Мне приказано доставить. Дело срочное.
— На своей поеду. И сына сначала пристрою.
Верзила перекрыл путь.
— Сейчас.
— В багажнике повезёшь?
— Если потребуется.
Глеб вздохнул и, поскольку путь был по-прежнему перекрыт, постучал в дверь. Она открылась и уперлась верзиле в спину, он невольно обернулся. На пороге, распушив усы, сидел кот.
— Никитка, возьми уроки и положи коту еды, нам нужно уехать! — крикнул Глеб.
— Хорошо! — послышался ответ.
Кот недовольно мяукнул. Верзила посмотрел на него с подозрением.
— Всё в порядке. Завтра, надеюсь, вернёмся, — сказал Глеб, усмехнувшись.
Поехали через минуту: Глеб на своей Ауди впереди, верзила на джипе — следом. Никитка упрашивал взять его в Ростов, но от Арсена можно было ожидать любой дряни, поэтому пришлось договориться с Кресовым и оставить ребёнка у него. Глеб выдал Никите походную сумку с вещами, которую всегда держал в машине, поцеловал в лоб и пообещал не задерживаться надолго.
Через четыре часа он въехал в Ростов. Накрапывал мелкий дождь. Глеб оставил машину, надел шляпу и под конвоем верзилы спустился в подземный переход. Его ещё не закрыли, но клуб уже работал, и они проскользнули в малоприметную дверь.
Внутри было как обычно — шумно и мрачно, неуютно. Глеб огляделся и спустился по лестнице, Арсена видно не было. Официантка посмотрела на него и жестом попросила подождать. Глеб подошёл к бару и попросил воды.