— Ты известный придурок, конечно, но подыхать, чтобы войну с упырями развести — это даже для тебя слишком.
Гера ещё больше нахмурился и уставился в пол.
— Он покрывает убийцу, — сказал Глеб, откинувшись на спинку дивана. — А если покрывает, значит, это кто-то близкий. А если покрывает перед тобой, значит, кто-то из своих. А если кто близкий из своих забрал сердце… то дело — дрянь.
Глеб задумчиво прикусил губу и повернулся к Арсену.
— Может быть, кто-то сегодня не пришёл?
Арсен дал указание официантке, и через минуту явился охранник со входа.
— Все сегодня пришли? — спросил Арсен.
— Все, кроме Музыченко.
— Я в курсе, его убили.
— Не Геры. Ульяны Музыченко — его младшей сестры.
Глеб сразу же поднялся.
— Адрес.
— Так, спокойно, Глеб. Сейчас я кого-нибудь из ребят отправлю.
— Ты знаешь, что такое заклятье на крови, Арсен? Его силы может хватить на весь…
И тут Глеб вспомнил, что когда он въехал в Ростов, начинался дождь.
— Проклятье.
Ничего не объясняя, он поспешил к выходу и буквально выбежал на улицу. Там творилось чёрт знает что: небо затянуло чёрным месивом, а редкая морось превратилась в холодный ливень со шквальным ветром, почти ничего не было видно. Матерясь на чём свет стоит, Глеб пробежал до машины и сразу рванул вниз по проспекту — прочь из города.
Но он не успел. Затормозив на набережной, Глеб вышел из машины. Нетронутый дождём Дон лежал мрачным полотном. Мост исчез.
Глава девятая. Он уже здесь
Буря постепенно сходила на нет, и Глеб смог найти воронку. Сперва показалось, что она тянется из земли, но, присмотревшись, он увидел медную чашу — из неё, подобно хтоническому чудовищу, вырастала густая живая чернота, будто засасывающая небо. Вокруг хаотично метались нетопыри, хлопая кожистыми крыльями. Зрелище было какое-то неестественное, казалось, что всё вокруг куда ни глянь утратило краски.
Глеб открыл калитку и вошёл во двор. Он сразу увидел Ульяну, она была похожа на Геру — такая же рыжая, растрёпанная, в мешковатых вещах, скрывающих фигуру. И без того всегда холерично нервная и сумбурная, она, должно быть, довела себя до исступления, раз решилась на такое — мало того, что чёрное заклятье на весь город наложила, так ещё и прикончила ради этого собственного брата, выдрав его сердце. Сейчас она едва ли была способна себя контролировать и могла в любую минуту утратить человеческую личину, но происходящее так разозлило Глеба, что он попросту не сдержался и сказал:
— Что ж ты утром этого не сделала, идиотка?
Ульяна обернулась. Её глаза при виде Глеба вспыхнули жёлтым светом. Она, как и Гера, сразу поняла, что присутствие видящего в городе может похерить всё дело, потому что на него никакие заклятья не действовали.
О том, что Ульяна тут же решит и его прикончить, Глеб подумать не успел: она вмиг оказалась рядом и цепко ухватила его рукой за горло. Он почувствовал, как острые когти прорезали плоть, и кровь неприятно потекла за ворот белой рубашки. Глеб не мог ничего сказать, только смотрел ей в глаза, он не сопротивлялся, потому что любое сопротивление грозило усилением хватки — Ульяна в любом случае была в разы сильнее. Это был уже не человек, но ещё и не волк — нечто среднее и, несомненно, самое опасное.
— А ну брось его, собака! — раздался голос Арсена, и Ульяна, резко отдёрнув руку, сжалась, заскулила, будто щенок.
Глеб рухнул на колени, закашлялся, голова у него закружилась, а от боли всё расплылось перед глазами, и он не увидел, как Арсен с подручным вошли во двор.
— Помоги ему, пока я с этой шавкой разберусь, — сказал Арсен, и Глеба подхватила под руку крепкая лапища, затянула в дом.
Он оказался на жёстком диване в тёмной комнате, где его без предупреждения облили водкой, что было неприятно и отвратительно больно. Затем в руке оказалось полотенце и Глеб зажал им кровоточащую рану.
Вошёл Арсен и швырнул куда-то в сторону затихшую Ульяну. В темноте Глеб видел всё смутно.
— Это всё, на что ты способен? Тряпочку к ране приложить?
— Извини, Арсен, что смог найти. Тут дыра.
— А в аптеку съездить ты не догадался? Мало нам одного мертвяка от этой собаки, давай ещё видящего похороним.
— Не надо, у меня в машине всё есть, я справлюсь, — сказал Глеб, слыша свой голос откуда-то издалека. — Можно свет включить?
Он зажмурился, когда кто-то щёлкнул переключатель.