— Так это вы Савва что ли? — изумилась Варвара, распахнув вовсю глаза. — Шаман?
— Варя, помолчи, — перебил её Глеб, и она фыркнула, но послушалась, взялась пить чай, только взгляда от Саввы не отводила ни на секунду. Выглядел он и в самом деле удивительно молодо. Но шаманы в здешних местах были большой редкостью, Глеб никогда раньше и не встречал настоящего шамана. Потому и не удивился. Он знал, что сила никогда не даётся обычным людям.
— Вы знаете, что на город было наложено заклятье на крови? — спросил он.
— Догадался, — ответил Савва. Он говорил спокойно, сидел ровно, словно прут, руки держал перед собой на столе, сомкнув кружку красивыми пальцами. — Сила появилась новая, в Навь и в Явь вхожая — это не к добру.
— Кто-то из древних помог с этим заклятьем. Пока оно действует, здесь все сущности будут открыто жить с людьми и думать, что так всегда было. И никто замечать не будет, что они здесь заперты.
— Заперты? — встряла Варвара, но никто ей не ответил.
— Вы понимаете, что кровь только кровью покрыть можно? — спокойным, ровным тоном спросил Савва.
— Понимаю.
— Это хорошо. Тогда я смогу вам помочь.
Глеб облегчённо вздохнул и попробовал чай. Он был сладким, с привкусом гречишного мёда.
— Я подумал кое о чём. Сможет ли кровь, взятую насильно, покрыть добровольная кровь? То есть… Заклятье коснулось людей и сущностей, и если, допустим, собрать в одном месте человека, оборотня, ведьму, светлого… Если каждый даст свою кровь добровольно, это сработает?
Савва, прикрыв глаза, улыбнулся.
— Видящие — самый чистый народ, — сказал он. — Вы всегда находите самые сложные, но самые красивые пути. За то вас любят духи. Жаль только, что не берегут.
Открыв глаза, он посмотрел на Глеба прямо, словно пытался прочесть его мысли, а потом почему-то спросил:
— Может ли статься, Глеб, что вы хотите снять заклятье только потому, что вам нужно вернуться домой? Вы ведь не здешний.
— Может. Это важно?
— Честность — важно. Ясность — важно.
— Я, Савва, не Алёша Попович и не Иванушка, головы драконам не рублю на благо общества. Мне ни упыри, ни волки, ни кто другой жить не мешает, так что я в их дела не лезу, пока меня не трогают. Мне людей жалко, но только если бы я успел уехать сегодня, то уехал бы. Меня в Краснодаре сын ждёт — вот что важно.
— Спасибо за честность. Но вы оказались здесь сегодня неслучайно — тоже важно. Помните об этом, если встретите древнего — а вы встретите. Они очень хорошо чуют слабость. Руна солнца заряженная есть у вас?
Глеб кивнул. Он разом выпил оставшийся чай и первым поднялся из-за стола. Варвара подскочила следом, она всё смотрела на Савву, раскрыв вовсю глаза, и даже не оправила смятую юбку. Уже у выхода она попыталась его потрогать, но Глеб подпихнул её за дверь.
— Я постараюсь успеть к рассвету, — сказал он и, пожав Савве руку, вышел на улицу.
— Будьте готовы к тому, что, возможно, смерть покроет только смерть, — услышал он напоследок.
Глава одиннадцатая. Добро и зло
Варвара всю дорогу расспрашивала: а как, а кто. Глеб отвечал коротко и напоминал, чтобы смотрела на дорогу. Они ехали вдоль Пушкинской к дому начальника местной фсбэшной службы. Вернее, к Бергу. Глеб не знал, существовала ли в нынешней реальности эта служба по работе с нечистью, но человек-то должен был остаться.
— Здесь припаркуйся, — сказал он, увидев нужный дом.
Берг жил в девятиэтажке на самом верху. Час был уже поздним для визитов, но ещё ранним для сна, потому Глеб и решил поехать сюда в первую очередь: остальных можно было и посреди ночи навестить. Варвара подождать в машине отказалась и увязалась следом за Глебом. Поднялись на лифте. Из квартиры послышалась неразборчивая ругань, и чуть погодя дверь открыла женщина в длинном синем халате.
— Глеб? Ты чего в такое время? — удивилась она.
— Простите, Наталья, у меня срочное дело к Бергу. Он дома?
Глеб вдруг понял, что даже и не знает имени Берга. Как жену зовут, знает, а его самого — нет. Почему-то повелось у них однажды общение на короткой ноге: Берг его тоже звал или по фамилии, или просто пацаном.
Наталья вдохнула, махнула рукой.
— На кухне сидит, — устало сказала она и просто ушла.