Глеб почувствовал, что опьянел от выпитого, оттого и разболтался. Он вышел из лифта.
— Поехали к Поповичу. Надеюсь, он хотя бы не слёг тужить на тридцать три года.
И они поехали. Попович жил там же, где и магазин держал, была у него на втором этаже квартира, в которую он один знал как пройти. Вернее, Глеб тоже проход видел, но то было не его дело да и что толку, всё равно нужно было сначала в магазин зайти.
Дверь, конечно, оказалась запечатана. Глеб и так и сяк глядел, но меток нигде не было. Наконец он понял, что стоят кристаллы от нечисти и что зайти он не может из-за Варвары. Она, наслав на Поповича проклятий, вернулась в машину, и дверь магазина открылась без всякого препятствия. Внутри было темно и мертвенно тихо, но стоило Глебу подойти к прилавку, как тут же послышались тяжёлые шаги, зажёгся жёлтый свет, и Попович вышел в зал.
— Кого принесло в такое время? До утра что ли не терпится? — спросил он басом, но тут же понизил голос. — А, ты. Опять, небось, недобрые вести принёс?
— Помощь твоя нужна, Попович, — ответил Глеб и сразу же объяснил ему про заклятье.
Попович выслушал внимательно и хмуро, сел в большое мягкое кресло и почесал макушку.
— Вот оно как выходит. Не всегда, говоришь, так было. Крепкая, видать, штука, если б не знал тебя, прочь бы попёр с такими рассказами. Было ещё на душе негоже от погоды, думал, ведьмы чего устроили, да кто ж их разберёт. Значит, чтобы воротить всё назад, тебе жертва нужна.
— Не нужна. Я хочу добровольной кровью покрыть. Устроим всё на рассвете, куда тебе адрес написать?
— Погоди, как так — жертву добровольной кровью покрыть?
— От каждой сущности, что в городе есть. Может сработать.
— Может?
— Ну если не сработает, то у тебя будет большой выбор кому башку рубить, — не сдержавшись, ляпнул Глеб.
— Всё шутки шутишь. А я серьёзно спрашиваю.
— О чём ты серьёзно спрашиваешь? Почему я убивать никого не хочу?
— Нечисть жалеешь, значит.
— Слушай, Попович, ты поможешь или мне другого искать?
— Я-то помогу, мне оно не надо, чтобы в городе Навья дрянь водилась…
— «Но»? Не по-твоему дело делается?
Глеб уже хотел было развернуться и уйти, злило его всё это, но сил не было посреди ночи бегать по городу в поисках другого светлого. Слова из него сами собой полезли.
— Знаешь, Попович, я первое время удивлялся, что столько лет прошло, а ты всё живёшь со своей деревянной чёрно-белой моралью. У тебя есть только добро и зло, а раз оно зло, то его надо топором рубить. Но потом я понял, что это не просто так. Что иногда приходит время, когда нужны воины. Я не скажу, что мне это нравится, и ты тоже меня недолюбливаешь, потому что я в твою мораль не вписываюсь, но на этот раз мы с тобой по одну сторону, и если так вышло, что я оказался здесь именно в тот момент, когда город заколдовали, значит, не пришло ещё время силу применять, а если придёт, то, поверь, я тебе мешать не стану. Так что пока моя мораль действует, ты мне тоже не мешай, договорились?
Попович поднялся во весь свой рост и подошёл к прилавку. Вид у него был такой мрачный, будто он собирался хряпнуть Глеба по морде. Но вместо этого он внезапно сказал:
— Договорились, — и положил на прилавок лист бумаги и ручку.
Глава двенадцатая. Взяла девочка нож
Увидев вывеску, Глеб рассмеялся.
— То есть в этой реальности, если тебе нужно найти упыря, можно просто приехать в бар с названием «Мертвец»?
— Нашёл время веселиться, — буркнула Варвара. — Никто в здравом уме сюда соваться не станет. Неужто нельзя без этой падали обойтись? Место паршивое, аж живот скручивает.
— Фу, как невежливо. Ну, идём познакомимся.
— Я лучше тут тебя подожду.
Глеб повернулся к ней и шутливо сказал:
— Помни, если одного из нас сожрут, второй должен будет завершить дело.
— Дурень. Водки нажрался.
— А ты не завидуй. Ну, идём-идём.
Чтобы войти в бар, они спустились по железным ступенькам. Дверь оказалась тяжёлой, а обстановка внутри не располагала гостеприимством: было тесно и мрачно, вместо ламп горели оплывшие свечи. На столе спал большой чёрный кот. Глеб сразу почувствовал, что что-то не так, здесь и впрямь было неприятно находиться, буквально до тяжести в груди, но место при всём своём неуюте тут было не при чём. Пока глаза привыкали к освещению, Глеб ещё не мог сказать, кто или что было тому виной.
За барной стойкой сидели двое существ. Человеческую личину держать они не умели и выглядели довольно неприятно: белокожие, с выпученными красными глазками и оттопыренными острыми зубами. Оба существа пристально уставились на гостей.