— Подожди.
Она посмотрела в ответ гневно и ещё больше усилила хватку. Глеб вспомнил слова Поповича: гасилом тоже можно отрезать голову. Все говорили ему, что иначе как смертью духа обратно в Навь не отправить, что живые туда не попадают…
И тут он понял.
— Стоп. Живые в Навь не попадают. Это неупокоенная душа. Что-то мешает ему обрести покой, только он не помнит что. Я ошибся, это не злость, а боль. Найдём его боль, и он сам уйдёт в Навь.
Варвара раздражённо опустила ногу, стукнув каблуком об пол, и Глеб перехватил у неё цепь. Присев на корточки, он как следует заковал депутата и проверил карманы — нашёл паспорт, ключи и мобильный. Потом прошёлся по кабинету, порылся на столе, взял скотч и заклеил Исаеву рот на всякий случай. Проверил телефон, но в нём не было ни одной фотографии.
— Просто так человек появиться или воскреснуть не может. Значит, никто не знает, что он умер. А это место ему чужое, надо посмотреть там, где он живым обитал. Поедем к нему домой. Только придётся его с собой забрать. Есть у тебя ещё эта волшебная трава?
Варвара уставилась на него, вовсю раскрыв глаза, подошла близко и треснула кулаком в грудь. Глеб почувствовал удар остро, лёгкие всё ещё саднило, но он позволил ей поколотить его несколько раз, стоял сдержанно, а только потом перехватил руку, стиснув крепкой хваткой запястье.
— Хочешь узнать, почему я ему помогаю, а тебя спасать не бросился? — спросил, не отпуская. — Потому что его боль мучает, которую он вспомнить не может, а у тебя просто бардак в душе. Домовой приходит туда, где защита нужна, а ты сама от себя защиты ищешь, бестолковая. Коробит тебя, когда нечистью зовут, а что ты хорошего в жизни сделала? Злого духа убивать пошла? Думала, плохому парню башку срубишь, так доброе дело сделаешь? Потому и нет для меня между вами разницы никакой. Тёмным зовись или светлым — всё одно нечисть.
Глеб ослабил хватку, и она вырвала руку. Отвернулась обиженно, достала из кармана маленькую склянку и капнула на руки масла, сразу пошла к двери.
Изловчившись, Глеб поднял Исаева и закинул на плечо. В цепи он не мог сопротивляться, и это облегчало ношу. Вышли. Объёмная дама из приёмной исчезла, осталась только девушка, да и та стояла на прежнем месте, будто не могла вспомнить, что она здесь делает. Варвара снова погладила её по плечу, и девушка очнулась, спросила:
— Добрый вечер, вы к Георгию Валентиновичу? Извините, он сегодня уже больше не принимает.
Потом взяла с кресла свою сумочку и направилась к выходу. Пошли следом за ней. На улице начинало темнеть. У парадного входа Варвара сначала огляделась, чтобы никто из окон не глазел, а потом Глеб снял машину с сигнализации и уложил депутата в багажник.
— Пап, ты не умер! — воскликнул Никита, когда они вернулись в салон. — Я боялся, что ты утонешь.
Глеб поцеловал его в макушку.
— Прости меня, я чуть было всё не испортил. Как ты тут?
— Больше нигде не больно. Только устал как будто. Можно я теперь буду спать, пап?
— Теперь можно. Только Варваре поможем, хорошо?
— Хорошо.
Никита выбрался из одеяла и спустил с сиденья ноги, сел ровно, вытянув спину.
— Дай руку, Варя. Только без хитростей, — сказал Глеб, и она, хоть и продолжала кукситься, всё же послушалась. Даже на сидение забралась, чтобы поглазеть.
Видеть она, правда, ничего не могла — только Никита взял её ладонь в свою и всё. А Глеб видел, как плавно потянулась по её руке чистая энергия, как окутала больную шею и постепенно впиталась в кожу, сняв воспаление. В сущности, не было это таким уж особым зрелищем, но он всё равно всегда смотрел и думал, как это красиво.
— Чудеса… — прошептала Варвара, ощупывая горло. Ни царапин от ногтей, ни кровоподтёков не осталось. — Никогда такого не встречала.
— Простого спасибо будет достаточно, — серьёзным тоном сказал Никита, поднимая ноги обратно на сидение.
Варвара улыбнулась.
— Спасибо.
— А обычно мы с ведьм двойную плату берём, — встрял Глеб, и она перестала улыбаться.
Они поехали, когда Никита снова устроился в своём гнезде с котом. Глеб не спрашивал, везти Варвару домой или нет, а сразу поехал по адресу Исаева из паспорта, и она ничего не сказала, сидела молча всю дорогу и смотрела в окно.
Уже стемнело, когда он нашёл нужный дом. Улица была полностью частной и слабо освещённой, но этот дом выделялся среди прочих кладкой из светлого кирпича. Перед забором была выложена аккуратная площадка из плитки. Глеб открыл ворота и заехал внутрь, чтобы не бросать машину на улице. Двор был просторный, с гаражом, росли фруктовые деревья, на крытой площадке стоял прямоугольный стол и несколько кресел.