— Мертвечиной разит, — сказала Варвара, выйдя из машины.
Глеб повернулся к ней, ничего подобного он не чувствовал.
— Сможешь найти? Вдруг повезёт, и он где-то здесь. Я пока дом посмотрю.
— Попробую.
Варвара пошла вглубь двора, а Глеб открыл дверь дома и включил свет. Внутри было тихо, довольно чисто и на первый взгляд совершенно обычно: небольшая гостиная, просторный зал с множеством окон, дорогая, но не вычурная мебель. Чуть погодя Глеб заметил, что на подоконниках стояло множество горшков с теперь уже иссохшими растениями. Штампа в паспорте у Исаева не было, но, возможно, тут жила женщина? Он проверил шкаф и обувную полку в прихожей. Женских вещей не нашлось. Не было их и в спальне. Только осторожно осмотрев ящики комода, он нашёл подвеску с тёмно-красным камнем.
Варвара окликнула его со двора. Она стояла под большой яблоней и смотрела себе под ноги. На какой-то момент показалось, будто её глаза светятся в темноте.
— Он или не он — не знаю, но тут кто-то мёртвый лежит. Копать надо.
Час близился к ночи, а могилу так скоро не выкопаешь, так что Глеб сразу пошёл в гараж, нашёл лопату и приступил к делу. Скоро ему стало жарко, и он отдал Варваре свою куртку. Она сидела на траве и раскладывала таро.
— Я нашёл вот это. — Глеб бросил ей подвеску. — Мне кажется, здесь жила женщина, но кто-то убрал все её вещи. Скажи мне, пожалуйста, что я раскапываю сейчас не её.
Варвара подняла подвеску и внимательно изучила, только что на зуб не попробовала.
— Это гранат. Камень чистого боя, кривую душу погубить может. Цепочка золотая.
Намотав подвеску на ладонь, она стала почти исступленно раскладывать карты, собирать обратно и снова раскладывать, то и дело чертыхаясь.
— Не знаю, Глеб, не могу понять что такое, карты путаются. Нечистое тут что-то. Как будто этот камень сразу двое носили.
Глеб молча копал. Варвара помучилась с картами ещё немного, наконец выругалась и убрала их в карман.
— Есть тут еда какая-нибудь, ты не видел? — спросила она.
— На что бессмертной душе еда? — не отрываясь от дела, прокряхтел он.
— Душе, может, и не за чем, а мне поесть охота.
— В машине яблоки остались, возле Никитки лежат, пойди возьми. Они живительные, силы прибавляют.
— Где взял?
— Где взял, там тебе не дадут.
Она фыркнула, поднялась, подобрав юбку, и пошла к машине.
— Варя! — окликнул Глеб.
Она обернулась.
— Тронешь ребёнка, я тебя лопатой убью.
Варвара уставилась на него, ожидая, что он засмеётся, но Глеб даже голову не поднял — продолжал сосредоточенно копать.
— Дурень ты, видящий, — буркнула она и агрессивно пошла дальше.
Полчаса спустя Глеб наконец-то наткнулся на завёрнутое в окровавленное покрывало тело. Он бросил лопату и перевёл дух, а потом откинул в сторону край покрывала.
Это был мёртвый Исаев. Выглядел он до странного не так плохо, как можно было ожидать: чуть моложе того, что лежал сейчас в багажнике, почерневший, с рваной раной на груди и шее — вот и всего. Не было ни смрада, ни следов гниения. Глаза его были закрыты, руки — сложены на груди. Глеб и Варвара стояли на краю ямы и смотрели на него.
— Почему он так хорошо сохранился? — чуть ли не шёпотом спросила Варя. — Он же уже… не меньше года депутатом служит. И смотри какие раны. Как будто его волки порвали…
Глеб вздохнул.
— Это не волки, Варя. Они трупы не закапывают. Сразу двое камень носили, говоришь?
Он развернулся и пошёл к дому, слыша, как Варвара за спиной чертыхается. Зашёл в ванную, тщательно вымыл с мылом лицо и руки и уже на обратном пути стянул с волос резинку. Оставалось только выключить свет и запереть дверь: делать в этом доме больше было нечего.
— Слушай, Глеб, может, по-человечьи сделаем? Полицию там… — топчась на месте, неуверенно спросила Варвара.
— Какую полицию? С серебряными пулями?
Глеб понял, что она боится, — увидел по глазам. Он улыбнулся, отчего-то сделалось ему забавно. Варвара ведьма была хоть и бестолковая, но всё же человечная, потому и с человеком ей было проще — погладил по плечу и делай с ним, что душа пожелает. А поди погладь того, кто тебе глотку выжрать может.
— Тогда давай хотя бы до утра подождём? Я вас у себя спать положу.
— Утром ты уже ни одного оборотня от человека не отличишь. А ночью они все собираются в одном месте.
— Все?…
— Едешь или останешься труп сторожить?
И они поехали. Выбрались с маленьких улиц в шумный центр. Машину пришлось оставить у здания правительства. Глеб взял шляпу и оставил в бардачке руну солнца. Хотя он был уверен, что Исаев теперь для Никиты неопасен, всё же мысль о том, что он не может взять сына с собой, беспокоила его.