- Это уже нам решать, - отрезал центурион. - Где она?
Пекорис вздохнул и поманил их за собой. В это время Мария обычно тренируется на площадке и он надеялся, что она уже закончила, иначе уберечь её от участия в непонятных играх разведки не получится. Выйдя на галерею вдоль казармы префект окончательно уверился в том, что отметит сегодняшний день черным камнем и попросит Нидгара сделать ему успокаивающий эликсир покрепче. Прямо через плац сверкая пятками несся неугомонный Тирей. Авл был в курсе, что недалекий юноша воспылал к Марии непонятными чувствами и одолевал ту во время тренировок, поэтому не удивился, увидев девушку, выскочившую из-за бани с яростным лицом. Тирей добежал до стены сарая и оглянулся.
- Тирей! Поганец! - завопила Квинтиус, приближаясь к жертве. - Попался, сын козла и ослицы!
Далее шли куда более нелестные эпитеты, от которых префект покраснел бы, если еще сохранил эту способность. Словами девушка не ограничилась и в легионера полетел нож, пришпиливший его рубашку к стене. Следующий клинок ловким броском оказался четко между ног юноши. Кровожадно улыбнувшись, Квинтиус надвигалась на Тирея, словно волк на зайца.
- Тирей, я обещала лишить тебя самого дорогого, если продолжишь свои приставания? - вкрадчиво поинтересовалась она с усмешкой наблюдая за попытками парня не напороться достоинством на лезвие. - Кажется, самое время претворить эту угрозу в жизнь.
Центурион оторвался от созерцания забавной сцены и спросил подняв бровь:
- Я так понимаю, это и есть ваш интерн?
- Да, - вздохнул Пекорис. - Это она.
- Как её зовут? - влез в разговор русоволосый легионер из четверки.
- Мария Квинтиус.
- Она нам подходит, - уверенно сказал этот легионер центуриону.
- Ты её знаешь? - повернулся тот к подчиненному.
- Да. Последний раз мы виделись четыре года назад, но уже тогда она была не промах, - он замолчал, словно вспоминая, а потом добавил. - У неё силовая.
- Ты шутишь?! - удивленными выглядели все легионеры.
- Нет, - твердо ответил русоволосый.
- Тогда она нам подходит, - повернулся он к Пекорису. - Позовите её.
Старику не оставалось ничего иного, как подчиниться. Он прокашлялся и позвал девушку. Та отвлеклась от Тирея, к которому приставила нож, бросила взгляд на окружение префекта. Улыбка сразу же сползла с её лица, освободив юношу она вложила ножи в перевязь и направилась к ним, внимательно приглядываясь к легионерам, безошибочно определив среди них командира.
- Доброе утро, Авл, - поздоровалась она с Пекорисом и повернулась к центуриону. - Приветствую, центурион.
- Приветствую, интерн Квинтиус, - он окинул девушку оценивающим взглядом, который вышел не достаточно внушительным из-за того, что они были одного роста. Префект в первый раз порадовался, что она такая высокая.
- Доброе, Мария. Давайте пройдем ко мне. Легионеры желают с тобой пообщаться.
- Предполагаю, что общением дело не ограничится, - тихо сказала она ему, когда военные пошли вперед. - Плохо дело?
- Да, - поджал губы Пекорис и снова вздохнул.
Они замерли напротив друг друга перед столом префекта. Четверо мужчин с военной выправкой и одна девушка, которая смотрела на них без капли трепета или страха, внимательно и пристально, первым центуриона, за ним остальную троицу, и остановилась на русоволосом. Минутная задержка и потом узнавание:
- Луций?! Пожри меня эфир!
Четыре года изменили юношу. Теперь это уже был мужчина, высокий, мускулистый, линия подбородка стала жестче, сжатые в полоску губы тоньше, волосы светлее, а вот взгляд карих глаз остался таким же лукавым. Интересно, насколько сильно изменилась для него она? Выросла ведь значительно, в прямом и переносном смысле. Двадцать с лишним сантиметров прибавки роста в свое время поразили медиков до глубины души и чуть не предрешили будущее Марии в качестве лабораторной крысы.
- Да. Я, - мужчина улыбнулся.
- Предлагаю перейти к сути нашей встречи, - она повернулась к префекту. - Я только что с тренировки и хотела бы поскорее оказаться в душе.
- Вот, посмотри, - Авл протянул ей документ, с которым к нему пришли легионеры.
Мария прочитала и нахмурилась. Обложили. Особый эдикт за подписью и печатью легата и трибуна. Не отвертишься. Еще бы к званию придралась, но черноволосый центурион, отмазаться не получится.
- Отдельная разведывательная значит, - девушка подняла взгляд от бумаги. - А я уже хотела поинтересоваться, где вы забыли свою центурию. Центурион...
- Септимус, - представился, наконец, он.
"Из простых значит", - отметила про себя девушка. После реформы Диоклетиана III в Империи наконец отказались от когноменов и определнного наборов преноменов, закрепленного в каждом роду. Империя сильно разрослась и часто в провинциях у людей было по два имени - одно на римский, а второе на местный манер. Это чрезвычайно затрудняло бюрократию и судопроизводство. Диоклетианов указ, как его впоследствии стали именовать историки, отменил необходимость обязательного римского имени у гражданина Империи, по желанию человека и если этого требовали традиции, после своего имени он мог добавлять имя отца или матери. Тогда же в провинциях законодательно обязали каждого человека выбрать то имя, под которым он будет и далее фигурировать во всех документах, при этом оно могло иметь не римское происхождение.
Древние патрицианские и плебейские рода, конечно, оставили старые номены, но стали свободнее в именовании детей, теперь старший сын не обязан был быть тезкой отцу и деду, что сильно упростило документацию. Некоторые дети захотели отделиться от рода, взяли свои преномены как номены и основали новые семьи. Поэтому Квинитиусов, Секстиусов и Септимусов было в империи великое множество. Многие взяли номены по когноменам, а часть населения провинций выбрала имена на своем языке. Поэтому ей удалось оставить себе то имя, с которым она родилась более сорока лет назад в совершенно другом мире.
- Когда вы хотите, чтобы я с вами отправилась? Надеюсь, куда и другие детали вы мне расскажете по пути, иначе не отвечаю за свою эффективность, - спросила Мария спокойно.
- Приходите через два часа в таверну, - хмыкнул центурион оценивающе её разглядывая, отвернулся и вышел наружу, подчиненные тут же последовали за ним.
Старый знакомый Марии оглянулся в дверях и скрылся. Девушка села на стул перед префектом и вздохнула.
- Во что это выльется, Авл? Говорите правду, возможно, она меня спасет, когда окажусь по уши в дерьме, - и с силой ударила по столу, вымещая на нем свои эмоции.
- Дерьмо как нельзя лучше подходит для определения ситуации, - старик сел, открыл тумбочку и вытащил на стол бутыль и два стакана. - Выпьем?
- Думаю, мне не повредит.
От забористой aqua ignis у Марии чуть слезы на глаза не выступили, обжигающая жидкость ухнула в желудок и разлилась по внутренностям знакомым теплом.
- Отдельная разведывательная манипула при Двенадцатом Молниеносном легионе занимается, как ты уже знаешь разведкой. Не знаю, как обстоят дела в других легионах Империи, но в нашем эти парни делают крайне грязную работу, - префект не выдержал и снова себе налил, предложил девушке, но та отказалась. - Я слышал об одном их задании на севере, где они в чистую спалили стойбище племени, чтобы добиться заключения соглашения с дикарями. Не пощадили никого: дети, женщины, старики, погибли все. И это дело тоже смердит трупами и грязью, - он покосился на бумагу с венком. - Будь осторожна.
- Я всегда осторожна, но иногда это не сильно помогает, - Мария грустно хмыкнула, поставила стакан на стол и вышла на улицу.
Снова она оказывается в знакомой для себя ситуации. Безвыходной. Империя хорошо держала на поводке эфириусов. Девушка посмотрела на переливающуюся татуировку на предплечье, которой клеймили всех их после инициации. Вигилам даже было проще, их способности работали только в одном направлении, а вот медики и особенно инженеры, каждое изобретение которых принадлежало государству, иногда великодушно называвшего их именем первооткрывателя, могли бы открыть частные практики. Вспомнился день клятвы, когда их, пока еще даже не выпускников, собрали в знакомом подвальном помещении и перед шеренгой затянутых в парадную форму пятикурсников выступил префект Норикума. Затянутый в черное мужчина прямой как палка с постным лицом, изборожденным морщинами, слегка презрительно оглядел их строй, отдельно остановившись на Марии.