Сидящий за столом мужчина являлся яркой противоположностью Сервилию. Легат был подтянут, высок и опасен. Префект вигилов напоминал сдобную булочку: мягкий, рыхлый, невысокого роста. Не спасал и черный мундир обычно придававший строгости и стройности. Мария все же не спешила списывать префекта в утиль, ведь вигилы не просто так едят свой хлеб, чтобы сражаться с темной стороной нужна сильная воля.
- Приветствую, префект, - взяла она быка за рога. - Меня зовут Мария Квинтиус.
- Авл Силий, - коротко представился он и указал на кресло для посетителей. - Рад, что ты вернулась целой.
Мягкие черты лица префекта сложились в хищную ухмылку, блеклые серые глаза смотрели пристально и пронзительно. Девушка вернула ему улыбку, как никогда радуясь ошибочному первому впечатлению. Силий не выглядел как тот, о кого можно вытереть ноги.
- Спасибо, префект, - она немного склонила голову.
- Наша проблема, Квинтиус, - префект встал и подошел к окну заложив руки за спину, - в том, что вигилы по сути одиночки. Легион живет как единый организм, а нас заставляют действовать вместе только приказы.
- То есть вы в курсе, где я пропадала целый месяц? - такие новости были освежающи и удивительны, Росций к отправляемым им рапортам относился с пренебрежением и равнодушием, словно слал их в черную дыру, а не этому мужчине с цепким взглядом.
- Конечно. Ни один особый эдикт не уходит без моего одобрения, - он многозначительно хмыкнул.
- И теперь я буду игрушкой между вами и трибуном? - еще не утихший гнев говорил за неё.
- Я очень постараюсь этого не допустить, - серьезно сказал префект.
- Следующую операцию я могу не пережить.
- Прекрасно понимаю. Что с твоим рапортом? - резко перевел он тему, садясь за стол.
- Будет у вас до моего отъезда, но вы и сами понимаете, с меня взяли клятву.
- Меня не волнуют эти детали, - он выделил слово "эти", - лучше сосредоточься на характеристике спутников и своих ощущениях.
- Конечно, префект, - не почувствовать параллели с допросом у трибуна она не могла.
- А сейчас извини, но ты отвлекла меня от дел.
Толстый намек Мария поняла быстро и поспешила распрощаться с префектом, встреча с которым добавила еще больше вопросов. Будь проклят Клеарх с его непомерными амбициями и желаниями! Если бы не он, она не получила силовую инициацию и не была поставлена перед выбором - идти в армию или в вигилы. Еще и эти игры вигилов и разведки! Попала между двух огней, надо бы не сгореть, обжечься уже успела. В паршивом настроении Мария практически дошла до своей комнаты не замечая никого и ничего. Голова стала раскалываться, эликсир заканчивал свое действие, придется или ложиться спать или пить новый.
- Мария, ты где была? - у двери её ждал Умбра, напоролся на её мрачный взгляд и не стал развивать тему. - Не важно. Мы идем в таверну, посидим за тех, кто не дошел.
Отказаться от такого она само собой не смогла. Благодаря им девушка еще могла жаловаться на плохое настроение, живая и практически невредимая. Интересно, они тоже висят где-то в безвременье, как и она когда-то? Эликсир ухнул в желудок противным комом, оставив мерзкое послевкусие.
- И когда трибун решит снова меня использовать? - спросила она у Леандра, выйдя из комнаты.
- Об этом знает только он, - прохладно ответил Умбра.
- Буду благодарна за совет, если, конечно, снизойдешь, - последнее было лишним, но не удержалась. Пройти бок о бок десятки миль по враждебной территории, чтобы потом быть преданной среди своих!
Леандр резко остановился и впился в неё острым взглядом что-то решая для себя.
- Держись подальше от трибуна, - сухо сообщил он. - Но следовать этому совету будет сложно и я помочь не смогу.
- То есть я слишком сильно заинтересовала его? Дерьмо! - не удержалась и снова саданула по стене.
- Слишком уж ты приметная, красавица, - Умбра широко улыбнулся снова примеряя маску весельчака.
- Да какая я тебе красавица, - скривилась Мария и тут же вспомнила Таис, вот уж кто мог похвастаться бездной женской привлекательности и шарма. - Кстати, ты знаешь что-то о личной жизни трибуна?
- Личной жизни? - недоуменно переспросил он на мгновение выпав из образа. - К чему такой интерес? Решила задобрить его таким незамысловатым образом?
- Еще один подобный намек Умбра, - сурово сдвинула брови девушка, - и ты таким образом уже никого не задобришь!
- Ух, горячая штучка, - он лукаво улыбнулся. - Не знаю я ничего такого.
- А кто знает?
- Ходят слухи, что у него то ли есть, то ли была постоянная женщина, конкубина, - нехотя выдавил Леандр. - Большего мне не известно, а у тех, кому известно, я не рекомендую спрашивать.
- Спасибо и на этом, - Мария отступила.
Таверна встретила запахом алкоголя, жареного мяса, мужского пота и спертого воздуха от дыхания десятков посетителей. Кальвус с Эбуцием заняли столик в углу и делали заказ пышногрудой подавальщице делающей недвусмысленные намеки обоим. Женщина окинула Марию удивленным взглядом, быстро ставшим презрительным. Да, отмытая и переодетая в чистое она больше походила на девушку, но совсем не соответствовала принятым стандартам красоты. В Империи любили мягких и фигуристых девушек, словно сошедших с неизвестных им полотен Рубенса. Плавные линии плеч, бедер, ровная и светлая кожа. Она могла по достоинству оценить злую иронию, по которой её тело из прошлой жизни тут было бы идеалом красоты, а её сегодняшнее заставило бы позавидовать любую модель в прошлой. Высокая, один пасс, один пес и один пальмус, вместе почти метр восемьдесят пять, худая и жилистая, покрытая шрамами. Ферадах еще любил говорить, что её взглядом можно людей резать, а девушки смотрят ласково и приветливо.
- Уже заказали на всех? - спросил Умбра усаживаясь рядом с Эбуцием.
- Да, - ответил эфириус, наблюдая за садящейся напротив Марией.
Дальше разговор не пошел. Кальвус, сидящий слева от неё по обычаю смотрел куда-то вниз под стол и свой план по болтовне уже перевыполнил. Справа Умбра мрачно сверлил взглядом столешницу, а с Галлом она сама не хотела что-либо обсуждать. В молчании они наблюдали как подавальщица принесла aqua ignis и лепешки с травами, похожие на фокаччу. Восемь стопок на пустом краю стола расставляли аккуратно и каждую накрыли куском лепешки. После этого подняли свои и разом их опрокинули. Говорить за кого пьют не понадобилось, всем было кого вспомнить.
После первой незаметно выпили по второй, потом по третьей. К пятой языки немного развязались, стали вспоминать поход, а точнее, свои впечатления от него. В районе седьмой или восьмой с соседнего столика заинтересовались Марией. От восклицания "Да это же девка, мужики!" и смачного хлопка по спине девушка чуть не подавилась закуской. Умбра вызвался объяснить, Мария не могла остаться в стороне, потом подтянулся и Эбуций. Втроем они хорошенько отметелили солдат, которые через два сломанных носа и один выбитый зуб выяснили, по какому поводу собрались разведчики и без разговоров присоединились к своеобразным поминкам по погибшим во время задания. Выпили с ними за ушедших навсегда товарищей, потом за легион, за крепкую мужскую дружбу, за Империю, за имперского орла, за все хорошее и еще за что-то, Мария уже не помнила. Зато вспомнила про отрезвляющую формулу и даже сумела не запороть её. Умбра в обнимку с рябым легионером храпели запрокинув головы, Кальвус спал положив голову на сложенные вместе руки. Эбуций пытался добиться благосклонности подавальщицы, лапая ту за грудь и задницу. Девушка усмехнулась, фигуристой официантке сегодня не на что было рассчитывать, единственный доступный эфириусу постельный подвиг - это сон.
Покинуть Кастеллум удалось только через день. Поминки прошли настолько продуктивно, что отсыпалась Мария практически до полудня, и рапорт для префекта писала впопыхах. Связи Умбры позволили попасть в оружейную и получить все необходимое для приведения оружия в порядок. Сигму Луция пришлось сдать там же. Она выдержала долгий и изнурительный спор с армикустосом, который ни в какую не соглашался дать ей хоть одну обойму для пистолетов, чей боезапас она полностью истратила за время операции и носила больше для вида, чем в качестве реальной боевой силы. Возвращаться в поселение безоружной девушка не планировала и довела мужчину до белого каления. Брызжа слюной и изрыгая проклятия на голову несносной девки он все же вынужден был дать ей четыре магазина и напоследок пообещал пожаловаться трибуну.