- Тебя нельзя и на минуту оставить, - начал появившийся Ливидус и осекся увидев картину побоища.
Сам он красовался перевязанной головой и окровавленным рукавом зеленой рубахи.
- Твою ж, - выругался пришедший следом Клавдий.
Оба мужчины помогли Марии встать. Вигил достал из похудевшей аптечки корпию и затолкал в каждую ноздрю, отчего девушка скривилась и еле слышно застонала. Неужели сломали нос?
- Ты как? - спросил Росций, весь потный и запыхавшийся.
- Жить буду, - гнусаво ответила она опираясь на него.
- Те трое твои? - Гай проверил пульс у Кенреда, не нашел и закрыл глаза сослуживцу.
- Да, - подтвердила девушка. - Что происходит?
- Подкрепление наконец изволило появиться, - выплюнул Ливидус. - Зачищают поселение. Мы за тобой пошли. Не понимаю, какого хрена он поперся сюда, да еще и раненый, - тяжело вздохнул он смотря на окровавленное тело Кенреда.
- Идем к Нидгару, - прервал его Клавдий, помогая Марии подняться.
Голова раскалывалась, от ходьбы её замутило и вырвало прямо на плацу. Нос распух и сильно ныл, потревоженная рана в боку отзывалась резью, спина болела в пояснице, руки в запястьях. Осев на поставленную кем-то скамью у входа в дом медика, Мария отрешенно наблюдала за разворачиванием полевого госпиталя через открытую дверь. Её никто не тревожил, не умирает и ладно. Мимо пронесли мертвенно бледного Тирея с жуткой дырой в животе. Она старалась отделаться от ассоциаций с Луцием, который умер от похожего ранения. Мертвые были, их положили рядком на улице. Помимо Кенреда не повезло Агриколусу и трем легионерам из подкрепления. Раненых даже не считала, их точно было больше двух десятков. В какой момент рядом появилась Лелия с куском льда в тряпице она не поняла, но послушно приложила холод к распухшему носу.
Сквозь дверной проем она могла наблюдать за работой Нидгара. Операционную не запирали и Мария видела слаженные действия медика и Галлы, которая споро зашивала раны, раздавала всем не глядя эликсиры и накладывая практически по три повязки разом. В этот момент Квинтиус поняла, что почти ничего не знает о ней, кроме обрывочных характеристик Клавдия да слухов, и это знание неполное и в большинстве своем ошибочное. Медсестра из Галлы была на загляденье. Во время подсмотренной операции она ассистировала ловко и сосредоточенно, ни разу не дрогнув от вида вывернутых наружу внутренностей и пульсирующей плоти. Через пару часов Мария задремала, проснулась от прикосновений к лицу и столкнулась с водянистым взглядом Нидгара.
- Какой вердикт, Бранд? - сипло спросила она.
- Жить будешь, - устало ответил он. - И придешь ко мне завтра. Сейчас я все выжал на остальных.
Медик заставил её выпить укрепляющий эликсир, удалился в дом и закрыл дверь. Кряхтя как старушка Мария собралась с силами и встала со скамьи, пошатываясь доползла до лестницы и тут голова сильно закружилась. Пришлось сесть на ступеньку, ожидая, пока мир вокруг перестанет вращаться. Сбоку заскрипело дерево и повернув голову она увидела севшую рядом Галлу. Медсестра уже сняла серый форменный балахон ставший грязно-бордовым от запекшейся крови и устало оперлась подбородком о ладонь.
- Чего домой не идешь? - нарушила тишину Мария.
- Что там делать? Сидеть одной или слушать крики крошечного Арнарсона, - она вздохнула.
- А Гай где?
- Поскакал с приезжими искать остатки дикарей, - обронила она и снова замолчала.
- Как там Тирей?
- Ранение тяжелое. Завтрашний день покажет.
- Надеюсь, выкарабкается, - Мария посмотрела поверх темного здания казарм на заходящее солнце. - Сегодня и так многие погибли с обеих сторон.
- Говорят, ты справилась сразу с тремя...
- Вроде того. Только это не помогло Кенреду. И мне бы не помогло, если не Гай. Он меня спас.
- Значит, теперь вы квиты, - усмехнулась Галла.
- Наверное. Я не считала, - она подумала, что была бы не против закурить или выпить, обстановка к этому располагала.
- Эх, выпить бы, - неожиданно озвучила её мысли Галла, - да нельзя.
- Я бы тоже с радостью, - хмыкнула Мария, - да вот беда, до дома тогда точно не дойду. И так голова кружится и шатает.
- Сотрясение у тебя.
- Оно самое. Этот урод меня хорошо приложил, - поморщилась она и без перехода спросила. - Как ты вообще оказалась в Колонии?
- Да уж не по своей воле, - невесело усмехнулась ответила она и Мария подумала было, что больше не услышит ничего, когда Галла продолжила. - Тут мало кто по своему желанию. За исключением, наверное, Росция. Он сумасшедший. Меня по распределению отправили от сколы. В отличие от некоторых я с эфиром обращаться не умею. Вот и выживаю как могу.
- Что же вы все так привязались к этому эфиру! - Квинтиус фыркнула и ухватившись за столб начала подниматься.
- Ладно, я погорячилась, - примирительно начала Галла.
- У тебя хороший муж и скоро будет замечательный малыш, - отрезала Мария выпрямившись. - Это стоит гораздо больше, чем все эфирные умения. Цени.
Не желая больше тратить время на утомительный разговор она медленно заковыляла к дому вигила. В планах было упасть на кровать и проспать так долго, как получится.
4
Колония на Озере тяжело пережила набег дикарей. Тирей умер на следующий день не приходя в сознание. Нидгар бился за него несколько часов и так выдохся, что слег сам и еще сутки не мог прикасаться к эфиру. Тройные похороны устроили через три дня после набега. Как и положено, погибших в бою легионеров собирались сжечь. Багровый закат окрасил кровью крыши домов и подготовленные на пустыре за поселением вязанки дров. Молчаливая процессия медленно и тягуче растянулась по невеликому поселению. Тела, закутанные в ритуальную ткань, расшитую лавровыми венками и надписями SPQR, несли оставшиеся в живых легионеры. Последние лучи солнца багрянцем легли на их тоскливые лица.
Посеревшая Эда поддерживала под руку отца, который разом постарел и еще сильнее согнулся от горя. Идо бережно обнимал невесту и не давал упасть ей и Ордмеру. У Агриколуса и Тирея родни в поселении не оказалось, их прах отправят родственникам в Кастеллум и на материк. Возглавлявший процессию Фаберус подождал, пока тела уложат на костры и глухим голосом произнес прощальную речь из которой Мария узнала о том, что все трое представлены к посмертным наградам. Декан принял из рук префекта факел, поджег ветки под Тиреем и Агриколусом и передал его Ордмеру Облитиусу. Руки старика так дрожали, что он чуть не выронил факел. Помогла дочь, Эда схватила его левой рукой поверх отцовской и вдвоем они зажгли погребальный костер под Кенредом.
О чем думали остальные наблюдая за яркими в южной ночи языками пламени, Мария не знала и словно забыла о них. Взгляд прикипел к огню, пожирающему тех, кто еще несколько дней назад был жив и не представлял, что доживает последние часы в этом мире. Интересно, они тоже оказались в том странном ничто, воспоминания о котором напрочь стерлись из её памяти? Черными безликими статуями вокруг застыли жители поселения. Казалось, они на краю мира в глубине веков, где первобытные ужасы имеют плоть, кровь и острые клыки. Только отступи во мрак, скройся от уже догорающего огня, и они вцепятся в горло, вопьются в мышцы, раздирая и пожирая без остатка. Когда сосредоточенные префект и декан собрали пепел легионеров в большие квадратные металлические шкатулки, желание напиться стало особенно жгучим. Мария еле добрела до дома, отрешенно глядя под ноги, не отрывая глаз от шершавой земли и стоптанных пропыленных сапог.
Любой раздражитель от долгого воздействия теряет свою силу, реакция слабеет. Раздирающая на части боль сменяется зудом. Осев на кровати и уставившись в темноту за окном Мария с отстраненным сожалением констатировала, что начала подвергаться профессиональной деформации. Сколько еще пройдет времени прежде чем она окончательно перестанет воспринимать смерть человека как нечто экстраординарное? Проклятье, да она хладнокровно прикончила троих дикарей и сожалела лишь о том, что не отправила следом двух уродов, убивших Кенреда. Кем она становится? Или уже стала? Так ли это важно? Много ли в ней осталось от Марии Гореловой? Мало, иногда казалось, что пугающе мало. Сном она забылась лишь под утро. Был он тяжелым, липким, с запахом крови, испражнений, страха и криками умирающих.