Эдингем скосил глаза: Ирэн — всё еще не бледнее обычного. Хоть она по-прежнему не собирается падать в обморок — и то хорошо. Скорее всего, ей просто плевать на кузину. Другая давно бы уже кинулась спасать покровительницу. Но сейчас эгоизм Ирэн — на пользу делу. На спасение жизни им обоим!
— Уходите, князь. — Голосок Алисы — менее слаб, чем Алан ожидал.
Пожалуй, она — сильнее, чем кажется. И этим напомнила совсем другую женщину — до боли в сердце. Горькой, пронзительной!
Другую. Нежную, хрупкую… Но сейчас — не до таких воспоминаний! Не в золотой беседке — рядом с Всеславом и Ирэн.
— И оставить вас в таком состоянии?
А от присутствия словеонского дикаря Алисе, конечно, сразу полегчает!
— Что же вам мешает?
— Вы — женщина, — холодно ответил Всеслав.
И поэтому заявился к ней с угрозами. И угрожает до сих пор. Ревинтер хоть не врет, кто он и что он!
— Вы — истинный рыцарь! — горько усмехнулась Алиса.
Да уж — с такими рыцарями негодяев уже не надо!
— Когда вы в последний раз подписывали приговор женщине, князь? Чуть больше полугода назад?
— Вы об Ирии Таррент? — Оказывается, Всеслав тоже умеет говорить иначе. Еще холоднее раз в десяток. — Бешеных собак следует отстреливать, вы не согласны?
Ирию Эдингем не знал, зато видел Эйду Таррент. Видел, говорил с ней… Сестра возможной отцеубийцы стоит не в пример дороже всех придворных дам Алисы вместе взятых. С ней самой в придачу. Эйда готова была отдать жизнь, отстаивая невиновность уже мертвой сестры. И почти наверняка погибла. Значит, что бы ни совершила Ирия — она достойна такой любви.
— Ирия Таррент была невиновна, вы об этом не думали? — Алиса почти кричит. Воплем раненой птицы.
Она знала среднюю дочь покойного Эдварда Таррента? Или просто настолько ненавидит Всеслава?
— Как была невиновна ее сестра или я…
— Даже если невиновна — Лиар не должен отойти матери Чарльза Таррента. Вам прекрасно известны правила политики, герцогиня.
— Вы достаточно высказались, князь! А сейчас — покиньте, наконец, мой дом, чтобы еще одна бешеная собака смогла дойти до своих фрейлин. Или вы и меня убьете?
— Я помогу вам выйти отсюда. Руку, герцогиня. Или вы признаетесь, что находились без сознания в обществе постороннего мужчины?
И, конечно же, в том, что произошло с человеком, пока он был без чувств, — виновен он сам и никто больше.
— В мире, где женщине не прощается и тень ошибки? Даже чужой?
Шаги. Легкие — Всеслава, неровные — Алисы. Ей действительно плохо. Но если словеонец вынесет ее на руках — репутации герцогини конец, в этом она права. Вот посреди парка — падай сколько угодно.
— Можно выходить, — шепнул Алан, досчитав до пятидесяти. — Из-за портьеры, — на всякий случай уточнил он. — Всеслав — всё еще в саду.
Баронесса выскользнула из-за спасительного занавеса, шагнула к софе и устало опустилась на золотой шелк.
— Всё в порядке, — Эдингем присел рядом, беря во влажные руки ее ладонь. И чуть не охнул.
Где Ирэн порезалась, откуда кровь?
Девушка не успела его остановить — Алан перехватил вторую руку. Ладони Ирэн схожи друг с другом — как, наверное, сестры Таррент при жизни. Пять одинаковых кровавых полукругов — на каждой руке.
— Ирэн… — пробормотал Эдингем.
Ее крик или стон ужаса убил бы их обоих.
Она вдруг ткнулась Алану в плечо, крепко-крепко обняла его. Наверное, в десятую долю силы, с какой девичьи ногти вонзились в ладони всего пару минут назад.
2
Всеслав, хвала Творцу, убрался, а вот причину столь долгого отсутствия баронессы Вегрэ возле еле живой кузины нужно найти — и немедленно. И если повезет — так сейчас и будет.
Алан, наверное, совсем ошалел, когда его дама самым решительным образом направилась вглубь сада. Учитывая, что галантному кавалеру пришлось топать рядом. Надо же вышеупомянутой даме опираться о чью-то мужественную руку.
— Куда мы идем? — ревинтеровский шпион, надо отдать ему должное, честно пытается не только выровнять дыхание, но и вопросы задавать вполне любезно. Или рассчитывает на продолжение банкета?
Ирия усмехнулась. Больше никаких уединенных беседок! Доказательств тому, что туда не следовало ходить, — целых два.
— Как это — куда?
Губы не растягиваются в улыбку, ну и Тьма с ними. Не удалось сохранить самообладание в беседке — так какой смысл лицемерить теперь? Расцарапанные ладони уже выдали «Ирэн Вегрэ» с головой.
Что ж — даже глупая кокетка-баронесса имеет право дрожать за жизнь покровительницы. И за свою заодно. И вообще — хрупкой южанке сам Творец велел бояться рослых, широкоплечих — ну просто жуть! — северных дикарей. Особенно — словеонцев.
— Алан, мы идем искать баронессу Амблор. Она часто дремлет у фонтана — среди белых акаций. Этот фонтан — дальше всех от особняка, а почтенная дама любит подремать в уединении.
— Но… зачем нам сейчас искать баронессу… вне всякого сомнения — почтенную баронессу Амблор?
Ага, когда самое время слиться в экстазе!
— Затем, что мы не имели права находиться наедине столько времени. — Получилось ли прикрыть раздражение страхом? Может, и нет. Все-таки Ирия Таррент — не Полина Кито! — А вот в обществе бывшей дуэньи кузины Алисы…
Дура-баронесса просто обязана лишний раз щегольнуть титулованным родством. Пусть все птички, розы, яблони и фонтаны слышат!
— А если почтенная дама не захочет…
— Захочет.
А вот захочет ли Бертольд Ревинтер по-прежнему верить, что Ирэн Вегрэ — просто красивая дурочка? Если Алан выложит ему всё в подробностях? Особенно — про почтенную даму Амблор…
А если ее именно сегодня у заветного фонтана не окажется — это конец пусть не всему, но многому.
3
Судьба — хоть в чём-то на стороне фальшивой баронессы. Потому как настоящая оказалась на месте. Старушка Амблор мирно дремала в тенечке на заботливо расстеленной кем-то шали. И ничуть не возражает, чтобы до любимых покоев ее проводили «милая Ирэн и ее красивый кавалер».
Нет, понятно, что к старости зрение слабеет, но чтобы настолько! Рядом с Аланом даже Ирия — ослепительная красотка. А уж Карлотта сошла бы за богиню красоты.
— Я не спала… Я ведь не спала ни капли. Я просто слушала птичек… Они так чудесно сегодня поют! — уверяла спутников старушка.
— Конечно, вы не засыпали. Мы же всё время были рядом!
Пожалуй, идея представить Соланж ко двору Алисы — не так плоха, как казалось. Змеи с две провинциальная девчонка передаст кому донос прямо под носом у «баронессы Вегрэ». А вот у бедняжки Иветты Амблор наконец появится компания. Они с тетушкой Одеттой отлично поладят.
Ирия улыбнулась. Некоторые проблемы решаются удивительно легко. И совсем между делом. Особенно — чужие. Вот бы так же со своими…
— И просто сидела… смотрела, как вы ворковали… — ободренная поддержкой и отлично выспавшаяся почтенная дама сама воркует не хуже «птичек», которых «слушала». — За молодежью ведь глаз да глаз. Уж я следила, чтобы вы не позволили себе лишнего… Вы ведь не позволили?
— Вы же видели, что нет… — На сей раз губы послушно изобразили улыбку.
А ведь когда-то Ирия Таррент не умела лицемерить вовсе. Так давно… месяцев восемь назад. Нет, семь…
— Да, я зорко следила! Знаешь, Ирэн, у меня еще такие острые глаза… Вот у госпожи Кейтон… а ведь она моложе меня на целых шесть лет… Мне всегда говорили: «И как это тебе, Иветта, удается…»
Престарелая нянька кузины Алисы щебечет. Сама кузина радуется или плачет над своим новым положением (скорее — второе). Где-то на пути домой Всеслав Словеонский обдумывает столь удачную интригу. И радуется провалу противника. Хрупкой беременной женщины.
По всему саду разносятся неумолчные птичьи голоса. Привыкли к людям, не боятся ничего, менестрели крылатые!
А под ручку с поддельной баронессой идет самый настоящий шпион. И он сегодня же сдаст свою якобы возлюбленную злейшему врагу ее семьи. Обеих ее семей. А Ральф Тенмар — в могиле и больше не защитит. Ни одну из племянниц.