— Мэм, вы до какой остановки? — закуривая, когда парочки ушли, спросил водитель.
— До Уайтвуда.
— Отлично. Туристы всегда путают автобусы. У этого больше нет промежуточных остановок, а у другого их пять. Покажите, пожалуйста, билет?
Я достала из куртки распечатку и протянула ему. Сигаретный дым, который он выдохнул, напомнил мне о том, что я и сама давно не курила. Сейчас не особенно хотелось, но ещё позавчера я опустошила половину пачки за день.
— Всё в порядке, мэм. Занимайте место, через десять минут поедем.
Кивнув, я вздохнула и поднялась в салон, где воздух был прохладным и пропитался запахом освежителя, смешанного с какой-то заправской едой. Половина мест была свободна, так что я выбрала самое дальнее — оттуда ближе всего к кулеру с водой и отсеку для ручной клади.
Стоило присесть на кресло, как тело накрыла мелкая дрожь, пробежавшая от затылка и до поясницы; это последний пункт в переезде из Денвера в Уайтвуд, и дался он мне нелегко.
Где-то в самом начале автобуса у кого-то зазвонил телефон.
Начиналось самое интересное.
Я это знала.
2. ПОЛ.
— Спасибо вам за службу, молодой человек.
Сначала я не отвечаю.
Первые секунды стараюсь мысленно пройтись по своему внешнему виду, оценивая, что именно выдало во мне бывалого солдата; волосы давно отросли, и я достаточно растрёпан.
Куртка потёртая, под ней — кофта без знаков, нашивок нет. Армейский рюкзак был давно выброшен, а мой, под ногами — из спорт-магазина.
Ни миллиметра камуфляжа.
Затем опускаю взгляд, замечая, что рукав кофты задрался и обнажил старую служебную татуировку на кисти со знаком морпехов — якорь, земной шар и орёл.
Натянуто улыбнувшись, я поворачиваюсь к пожилому мужчине, сидящему на месте у окна, и киваю. Нужно быть отзывчивым к тем, кто старше — и уважать подобные благодарности, даже если тебя давно воротит от словосочетания «морская пехота».
— Спасибо, сэр. Я в отставке.
Мужчина в очках, седой и плотный, но всё ещё с проглядывающейся и в глазах и в теле силой, также как и я, пытается улыбнуться.
— Правильно, главное — вовремя уйти. Иногда может быть слишком поздно, и тогда выхода уже не будет. Скоро мы поедем?
Выглянув в окно, я не заметил ничего интересного, кроме блестящих вывесок автомастерской и какого-то заведения. Ночь пришла ожидаемо, пусть я и запутался во времени.
— Не знаю, сэр. Это последняя остановка.
Да, он прав. Иногда нужно найти время и силы, чтобы отказаться и уйти, как бы не было тяжело, и связано это не только со службой, отнявшей у меня десять лет. Но именно об этом сейчас не хотелось думать.
Я сидел справа в ряду, так что увернулся от выходящих из салона ребят, спешащих к границе Канады; несколько часов к ряду они то и дело обсуждали, каким именно образом будут болеть за Монреаль Канадиенс, а ещё — как намереваются утереть нос Торонто Мейпл Лифс.
В хоккее я немного разбирался, но в НХЛ никого не любил, а вот в Континентальном кубке смог бы и заинтересоваться.
Когда они вышли из автобуса, а водитель выскочил следом на перекур, я едва удержался, чтобы не подняться следом; курить хотелось просто безумно, а последняя сигарета осталась в урне ещё на прошлой станции.
Следом в салон зашла девушка с рюкзаком, пробежала мимо всех рядов, а водитель (как же я ему завидовал), докурив, вернулся на место и пару минут прогревал автобус.
Я прикрыл глаза. Мужчина слева больше ничего не спрашивал: через его огромные накладные наушники я уловил, что он слушает аудиокнигу. Даже понял, какую — это был «Снайпер» Чейза.
Но у меня не было никаких намерений продолжать диалог, а тем более — о службе. Я дал себе обещание стараться не думать о проведенных в полях и разных странах годах, потому что именно они заставили меня быть здесь и сейчас.
В сотнях миль от места, которое ещё недавно было домом. Всё дальше от людей, называвших меня роднёй.
Зазвонил телефон, и я без удивления обнаружил, что это Трэвор. Видимо, после появления связи ему пришло сообщение.
— Ты жив? — с усмешкой раздалось в динамике.
— К сожалению, всё ещё да.
— Драматизируешь или прикалываешься?
— Ни то, ни другое. Я просто устал.
Глянув на мужчину слева, я убедился, что он не обращает внимание, и я не мешаю ему своим разговором с Трэвором, у которого на заднем плане играет что-то из его любимого сборника «звуки сталелитейного завода».
— Я понимаю, дружище. Люси не писала? Надеюсь, что нет.