— Не писала. Она вообще не разговаривала. Просто молча ходила из комнаты в комнату, кольцо оставила на столике. Сделала вид, что всё в порядке.
— Сучка.
Я усмехнулся. Трэвор в своём репертуаре: одиночка на другом конце страны, не ведающий страхов и мечущийся из города в город. Он и надоумил меня поехать в Уайтвуд.
— Сучка. — повторил я, с горечью втягивая воздух через ноздри. В салоне пахло остатками сигаретного дыма, залетевшими в салон вместе с водителем.
— Напиши, как приедешь. Ты же уже знаешь, где будешь жить?
— Да, снял на десять дней отель. А там разберусь.
— Понял. Хорошей дороги, Пол.
— Пока, Трэв. Я напишу.
Я убрал телефон и старался не слушать свою голову. Не сейчас.
Спустя несколько минут пути, когда маленький незнакомый город исчез из поля зрения, а мы вновь поехали по пустой дороге, ведущей через густые леса, я надел свои миниатюрные вакуумные наушники, к которым с трудом привык, и включил инструментальную музыку.
Никаких слов, никаких смыслов в чужих текстах. Просто набор клавишных, перкуссии и сэмплов старых синтезаторов. Что-то между The Sisters Of Mercy и саундтреками Ханса Циммера.
Просто чтобы не злиться.
Пару часов я никак не мог заснуть, хотя пытался изо всех сил: заставлял мысли улетучиться, не надавливать на больные места, не всплывать паразитами. Так было проще, а сон — единственное, что поможет вернуться в строй.
Пока мы ехали, я ясно чувствовал любое кривое движение автобуса по дороге; вздрагивающий салон порой уносило, да так, что я невольно прикладывался краем плеча к плотной куртке мужчины в старых наушниках; он так и не просыпался, видимо, убаюканный нуарным повествованием Чейза.
А я находился между сном и реальностью. Час, второй — и на третий всё резко дёрнулось; я на инерции улетел вперёд, почти врезавшись лбом в сложенный обеденный столик, защёлка которого была хлипкой и ненадёжной.
Автобус встал посреди дороги, а водитель объявил, что необходима техническая остановка. Что-то дало сбой.
Я открыл глаза и понял, что от тряски наушник, слабо державшийся, вылетел из уха и покатился к концу салона. В левом ухе солист Cypress Hill пел о проблемах. А в правом звенела тишина и выл ветер, доносящийся с улицы.
Потеря наушника — дело дерьмовое. Я поднялся с места, и мужчина рядом проснулся; снял свои доисторические наушники и уставился на меня.
— Мы приехали?
— Нет, сэр, техническая остановка.
— Спасибо! Разбудите меня в Уайтвуде?
— Обязательно. — кивнув, я затолкнул рюкзак под сиденье и прошёл к концу автобуса, рассматривая меж пустых рядов один единственный белый продолговатый наушник.
Я всегда проклинал беспроводные вещи. Всю свою жизнь, и вот — как только купил что-то, что можно подключать, не запутавшись в проводах, так тут же пожалел.
Шторки у некоторых мест были задёрнуты, подлокотники подняты — почти половина автобуса пустовала. Наверное, даже большая часть, и ни в одном ряду я не увидел свой наушник.
Во втором же, всё ещё заткнутом в ухо, я слушал уже очередную инструментальную композицию, но уже от какого-то игрового композитора, которого посоветовал Трэвор. В играх я мало разбирался.
Наконец, дойдя до отсека с кладью, я заметил, что знакомым белым блеснуло чуть подальше от рюкзака девушки, спящей на обоих сиденьях в самом конце автобуса.
Я не хотел будить её, однако, за меня это сделал динамик над головой: водитель сообщал, что остановка затянется на двадцать минут.
Подскочив, девушка несколько раз махнула головой, и волосы из заколки выбились волнистыми прядями. Она стала похожа на многодетную мать, не спавшую по меньшей мере пару суток.
— Мы экстренно остановились, и я потерял наушник. — сказал я, совершенно забыв про извинения.
Девушка уставилась на меня, непонимающе моргая, и потом протянула обе руки к ушам, убирая волосы. Тогда я понял, что она меня и не слышала — она сняла проводные наушники вкладыши и выдохнула, прокашливаясь.
— Извините, что? — хрипло спросила она.
Молодая. Моложе меня точно, но опухшая и сонная. Все мы тут такие.
— Наушник вылетел, когда мы остановились. Он у вашего рюкзака. Можете подать?
Я не планировал знакомиться с кем-то в автобусе, но сосед по ряду заговорил первым, а потерянный наушник сулил уже второй диалог.
— Да, конечно... — снова прочистив горло, девушка села и, наклонившись, подняла наушник. Вытерла, видимо, рефлекторно о рукав куртки и протянула мне.
Краем глаза я уловил торчащую пачку Мальборо в сетчатом кармане её туристического рюкзака, и по телу пробежалась знакомая зависимая дрожь. Да, самое время жечь мне горло. Организм предательски резко отреагировал на чужую провизию.