Эбенштейн посмотрел, засопел носом и спрятал бумагу в карман.
— Конечно, — заговорил он, откинувшись на спинку стула и зажигая свою сигару с золотой этикеткой, — конечно, я буду расхваливать вас направо и налево, но и вы должны мне помочь в этом. Вы можете себе помочь, мой молодой друг, и помочь колоссально. Завязать связи — вот в чем задача. Постарайтесь подружиться со всеми, кто приходит и слушает вашу игру. Как бы артист велик ни был, он всегда нуждается в рекламе. И запомните, что я вам скажу, мсье Виктуар: ничто так не придает весу человеку, как слух, что какая-нибудь красивая и эффектная женщина интересуется им. Вы должны искать успеха в этом кругу, — он кивнул в сторону дверей кафе, — в кругу де Кланс. Стремиться попасть в высшее общество, это для вас очень полезно. Сделайте для этого все возможное, мой мальчик, вот мой совет. Начните ухаживать за одной из этих дам, хотя бы прикиньтесь влюбленным; сочините что-нибудь и посвятите ей, как будто она вас вдохновила, или что-нибудь в этом роде. Есть много способов, которых не перечислить. Главное — сама идея! Женщины очень любят получать посвящения. Публика слышит имя, а это уже — намек на роман. Вот, например, Ян Бьоринг… У него был голос, ручаюсь вам, превосходный голос! Однако между талантом и славой — о, какая еще большая дистанция! Все вышло как полагается. Я принялся за него. Сезон был тихий, а у него была наружность гения, и о нем начали поговаривать. Но вот он влюбился в княгиню Радновинскую, или она в него, уж не знаю, одним словом, мой дорогой, дело было сделано. В результате у него теперь роскошный особняк, всемирная известность и рента, которой не пренебрег бы любой американский делец. Чем он достиг этого? Романом, мой мальчик, романом! Женщина с большим именем в обществе, молодой талант у ее ног, и вот — дело сделано! Теперь здесь разгар сезона. Оденьтесь же хорошенько. Я вам рекомендую моего портного. Он шьет прямо как настоящий английский портной. Это стиль, вещь необходимая! И вот, как только принарядитесь, отправляйтесь повертеться в обществе. Надо, чтобы вас видели. Эти важные господа сами будут льнуть к вам, просить не придется! Поглядите на Скарлоссу: маленький еврейчик из Уайтчепла, а всюду, куда только ни покажет свой нос, его встречают с распростертыми объятиями.
— Да, да, — говорил рассеянно Жан.
Он не слышал и половины слов Эбенштейна, весь уйдя в свои мысли. Он только смутно уловил, что ему надо хорошо одеться и что интрижка со светской дамой окажет ему неоценимую услугу.
— Хорошо, — сказал он, не глядя на Эбенштейна. — Я больше вам не нужен?
— Куда вы теперь отправитесь? — спросил Эбен-штейн. — Должно быть, мечтать впустую, судя по вашему виду?
— К портному, — кратко ответил Жан.
— Мне кажется, вы прослушали все, что я вам говорил, — добродушно сказал Эбенштейн. — Ну что ж, вы артист и торгуете вашей мечтательностью; от вас не приходится ожидать чувств, какие бывают у других людей повседневного труда.
Он отщипнул маленький кусочек от обертки своего пакета и, отечески глядя на Жана, заявил:
— Закажите хороший костюм. Артисты и музыканты, которые ходят с шарфами бантом, с голой шеей и в бархатных куртках, как полагается на дешевых фотографиях, уже вышли из моды. Вам нужно приобрести изящный выходной костюм, визитку, темно-серые брюки, светло-серый жилет и несколько рубашек плотного шелка в тонкую полоску, затем отложные воротнички средней высоты, настоящий галстук, а не бант для девочек, развевающийся по ветру, а кроме того… Кельнер, подайте счет!
Он вынул из кармана часы и, взглянув на них, с ужасом в глазах прервал свою речь об эффектах костюма.
— Рахман придет ко мне в шесть, — объяснил он, морща лоб. — Он сатанеет, когда его заставят ждать, и взрывается, как ракета, если ему не устроить царского приема. Идите к Штернеру, выберите себе платье и, когда оденетесь и будете готовы, покажитесь мне. Счет пусть направят ко мне.
Он алчно схватил сдачу с тарелки, напялил свой блестящий цилиндр и торопливо вышел.
ГЛАВА XIV
Как только Эбенштейн удалился, Жан пересел за самый дальний столик, потребовал коньяку и быстро скрутил папироску. У него был живой, гибкий ум, хотя и мало способный к отвлеченным размышлениям. Он сидел, раздумывая над советами Эбенштейна. По его словам выходило, что сделать карьеру совсем просто. Жану приятно было немного помечтать. Ему нравилось сидеть в ресторане с его шумной, веселой атмосферой. Может быть, он уже влюбился? Жан упорно думал об Ирэн, которой не мог забыть с первого момента встречи. Его самоуверенность внезапно исчезла. Он вдруг почувствовал пропасть между собой и тем высшим классом общества, в который он страстно мечтал проникнуть. И им овладела на минуту страшная робость. Но это длилось только минуту.