Он верил в это еще и теперь, но практическая складка его ума все же сильно поколебала это убеждение, и вид обстановки, в которой живут люди высшего общества, слегка смутил его.
К девяти часам вечера он, наконец, добрался до Вены. Он в темноте брел домой. Шел дождь мелкий и теплый, весенний дождик, несущий в своих ласковых капельках неясный запах полей, лесов, ранних цветов. Его лицо было влажно, а пальто промокло раньше, чем он дошел до дома. Но он ничего не замечал. Он вновь переживал свое объяснение с Ирэн, позабыв обо всем окружающем. Подходя к дому, он не обратил даже внимания на то, что окно его было освещено.
Он открыл дверь и вошел в свою комнату. Аннет вскочила с дивана. Ее лицо было в пятнах от слез.
— Жан! — воскликнула она умоляюще.
Она подошла к нему, обхватила руками его голову и попробовала привлечь к себе. Жан уклонился. Тогда она поняла, что всякая надежда потеряна. У него появился новый интерес в жизни, и это заслонило в его душе прежние чувства. Аннет беспомощно вскрикнула; ее лицо побледнело, ее бедные глаза опухли.
— Я слышала об этом… Я видела объявления, — сказала она. — Ты даешь концерт. Тебя ждет слава, и потому ты бросаешь меня.
Жан мотнул головой. Смокший воротничок тер ему шею. Это прозаическое ощущение вернуло его к действительности и сбило его экзальтацию. Он оказался в состоянии заметить не без удовольствия, что на столе стоит ужин, маленький праздничный ужин из яиц и салата. Такими ужинами он и Аннет в прежние дни не раз лакомились, братски деля трапезу. На примусе напевал чайник. Жан бросился в кресло и принял позу знаменитого виртуоза, которая его часто восхищала на открытках.
Аннет подошла и встала рядом с ним на колени.
— Ты меня простил, милый, — сказала она, прижавшись щекой к его щеке.
Он чувствовал теплоту ее рук. Ее нежная щека касалась его лица. Ее руки обвились вокруг его шеи. Она положила свою голову на его мокрый воротничок и улыбалась ему. Он не мог удержаться, чтобы не поцеловать ее.
— Какое счастье, милый, какое счастье! — говорила она, задыхаясь от радости. — Господи! Они будут превозносить тебя! Как они будут кричать и визжать от восторга, когда ты будешь играть!
Жан возбужденно рассмеялся и сказал:
— Ты, правда, рада за меня, крошка?
Она взглянула на него с обожанием. Он снова рассмеялся. Все, что он хотел, само давалось ему в руки.
Аннет неожиданно заметила, что его платье дымится от влаги. Она быстро вскочила и достала его единственный костюм для перемены. Она заставила его переодеться, а также снять ботинки и протянуть ноги к камину.
На сковородке жарилось рагу, и, когда оно шипело от жара, в комнате чувствовался пряный дым. Вслед за рагу на столе появились кофе и большие ломти свежего хлеба.
— Прошу к столу, — церемонно сказала Аннет. Они ужинали, сидя рядом. Жан глотал пищу с дикой жадностью, все время смеясь и жестикулируя. Аннет, наполнив до краев его тарелку, молчала, затаив дыхание. Наконец, его быстрая речь затихла, и Аннет также вставила слово:
— Знаешь, я тоже сделала карьеру. Я еду с труппой господина Шалька в Лондон, Париж и Будапешт. Я буду получать хорошее жалованье.
Она взяла его за руку и продолжала:
— Мы оба можем скоро разбогатеть. Мы тогда сможем устроить свой дом.
Ее глаза осторожно наблюдали его лицо.
— В четверг я уезжаю.
Он сжал ей руку. У него не было минуты за всю бурную прошлую неделю, чтобы вспомнить об Аннет. Сейчас он с новой силой почувствовал ее прелесть.
— В таком случае, ты должна быть доброй со мной, — заявил он настойчиво.
Ее щеки вспыхнули нежным румянцем:
— Потом, когда кончатся наши гастроли в Будапеште, — начала она, но в это мгновенье где-то на улице гулко пробило двенадцать.
— Жан, я должна идти. Ну, теперь все будет хорошо.
Она хотела встать, но Жан стал ее удерживать:
— Ты не можешь уйти. Только что ты сама сказала, что хочешь иметь один дом со мной. Как же ты теперь можешь оставить меня?
Его голос звучал резко.
— Пусти меня, — шептала Аннет, и слезы слышались в ее голосе. — Ты не понял меня. Я думала о браке.
Жан сильнее сжал ее руки. После сегодняшнего триумфа сопротивление Аннет казалось ему нелепым. Он видел в трепетном полумраке ее мягкие, льняные волосы, эти золотые волосы и пылающее лицо.
— Не оставляй меня! — неожиданно воскликнул он, прижимаясь к ней. — Не оставляй меня! Потом мы все наладим… потом, когда будем богаты и знамениты, когда ты вернешься из твоего турне! Дорогая, или ты забыла тот день, когда мы впервые целовались? Я люблю тебя. Клянусь, я люблю тебя!