— Кто аккомпанирует вам дома? — спросила Эльга.
— Скарлоссу, а затем у меня есть один молодой венгерец, которого Эбенштейн привез с собой. Он безобразен, как черт, но туше у него ангельское.
— Сыграем теперь Крейцерову сонату?
— Ирэн ее не выносит.
— Ирэн, — позвала Эльга, — нельзя ли снять запрет на сегодня и разрешить гению сыграть эту сонату?
Голос ее был очень нежен, с шутливыми дразнящими нотками.
Ирэн встала и подошла к роялю.
— Разве я запрещаю? Конечно, пусть играет, что хочет.
Она приблизилась к нему в полумраке. Он почувствовал ее руку в своей руке. Ее холодные пальцы коснулись его ладони. Звук ее голоса заставил его встрепенуться.
Он мягко освободил свою руку и проговорил:
— Я больше не могу играть. — В его голосе слышалось раздражение. — Я устал. Извините меня.
Эльга с шумом опустила крышку пианино.
— Мы и так весьма признательны за вашу любезность, — сказала она капризным тоном.
— Уже поздно, нам пора домой. Спокойной ночи, Эльга, или, вернее, прощай. Большое спасибо за милый вечер.
Яркий свет залил палубу. Эльга казалась дразнящей, вызывающей фигурой на фоне белой стены.
— Нет, не прощай, — сказала она. — Мы ведь еще не знаем, когда уедем отсюда, не правда ли, Поль?
— Завтра, — коротко сказал Поль.
— Мой муж и повелитель ответил, раба должна взять свои слова назад и послушно повторить: «завтра».
Она перегнулась через борт и смотрела, как они садятся в лодку.
— Мы не уедем завтра, — шепнула она Жану. Гаммерштейн, схватив ее за руку, силой ее оттащил.
— Слушай, ты ведешь себя непозволительно! Оставь в покое этого молокососа! Мне кажется, что Ирэн придется с ним немало помучиться. Ты знаешь, что я обыкновенно не вмешиваюсь в твои дела. Ты должна признать, что я тебя не стесняю, но я не желаю, чтобы ты флиртовала с Жаном. Он молод и непостоянен, как хамелеон, но все-таки он любит свою жену. Ирэн женщина с сердцем и душой, чего нельзя сказать про большинство из вас. Лицо Эльги передернулось.
— Какой ты глупый, Поль! Виктуар для меня — минутное развлечение. Мы с Ирэн слишком близкие подруги.
— Это мало играет роли, когда одной женщине понравится муж другой, — мрачно проговорил Гаммерштейн. — Во всяком случае, мы уезжаем на рассвете, и это решает вопрос. Так как ты слышала Виктуара, то нам незачем останавливаться в Гамбурге.
Он ушел, насвистывая мелодию из «Экстаза». Когда-то он страстно любил свою жену и продолжал любить, пока она дорожила им, но вскоре после замужества она перестала считаться с ним, не стараясь скрывать свое равнодушие. В дальнейшем ее жизнь превратилась в серию флиртов и приключений. Виктуар заинтересовал ее своей впечатлительностью. Это было так ново. По бесчисленным легким признакам она сразу уловила в нем такие черты характера, о которых и не догадывалась Ирэн, но она заблуждалась, считая его совершенно лишенным ума.
Он сразу рассказал ей историю, которую никогда бы не решился рассказать Ирэн. Несмотря на ее положение и имя, он почувствовал, какого рода она женщина.
Этот день они провели вдвоем на берегу, сидя под скалой. Гаммерштейн занялся рыбной ловлей; его темная тонкая фигура резко и одиноко выделялась на фоне блестящего неба.
По дороге в отель Жан обнял Ирэн.
— Вот так платье! — смеясь сказал он.
— Эльга испортила нам весь день, — проговорила Ирэн.
Она очень устала. «Я сегодня испытывала отвращение», — подумала она про себя. Она не могла отделаться от чувства какой-то гадливости.
Вошел Жан; присев на край постели, он посмотрел на Ирэн.
— Ты на меня не сердишься, скажи? Мы покончили с нашей ссорой, не правда ли?
Он дотронулся до одеяла с голубыми лентами.
— Хорошо я играл сегодня?
— Очень.
— Не правда ли, это была большая любезность с моей стороны? Я скоро буду выступать только на концертах. Иначе не стоит. Я никак не мог отвертеться от Эльги.
Он встал и потянулся.
— Вы очень рассердились, мадам? Посмотрев на Ирэн и улыбнувшись, он нагнулся и поцеловал ее.
Ирэн показалось, что только она одна дорога ему в эту минуту, а все остальное для него не существует.
ГЛАВА XXX
— Итак, это последний день нашей свободы, — сказала Ирэн.
Жан сидел у ее ног и что-то писал. Рукопись полетела на пол. Эти последние пять дней он был особенно счастлив. Была дивная погода. Ирэн он прямо обожал. Он посмотрел на нее; рука его лежала на ее коленях.
— Ты была счастлива?
Все воспоминанья о минувших невзгодах развеялись за эти дни.