— Но я не о том…
Шамир нахмурился, смерил дочь задумчивым взглядом и ответил коротко:
— Нет.
— Нет?
— Я знаю, чего ты от меня хочешь. И говорю: нет. Я не выйду против твоего ученика, чтобы закрыть за ним портал. Обучить этому Максима я могу, но не более.
Сабина раскрыла рот от возмущения. Она попросту не могла поверить своим ушам.
— Ты хоть слушал мой рассказ? Понимаешь, что стоит на кону?! — выкрикнула она и резко поднялась с кресла, игнорируя легкое головокружение.
— Понимаю, — спокойно ответил Шамир, складывая руки на груди, — но я знаю свои возможности. Да, у меня, скорее всего, хватит сил закрыть обыкновенный портал. Но Эмиль Морган собирается открыть огромную нестабильную пространственную дыру, и против нее я буду так же бессилен, как ты сегодня, на это нужен большой потенциал, коим я не обладаю. А при этом твой ученик — опытный жестокий убийца. Он сразу же устранит угрозу в лице меня, и я попросту погибну. Это неоправданное самоубийство. Это глупо.
Молодая женщина метала глазами искры. Прежняя злость на отца пламенем всколыхнулась внутри нее.
— И как я вообще поверила, что от тебя можно ждать помощи? — презрительно бросила она, разворачиваясь и направляясь к двери.
Шамир сжал кулаки.
— Брось эти детские замашки и послушай! — выкрикнул он. Сабина не отреагировала, и мужчина сконцентрировался на призыве Вихря. Светящаяся точка замерцала в двух шагах перед молодой женщиной, и последняя в страхе вскрикнула, отшатнувшись назад.
Шамир закрыл не успевший открыться портал. Сабина обернулась и ожгла его взглядом.
— Ты из ума выжил?!
— Замолчи и послушай, — тихо произнес он, в голосе его звучала сталь. Молодая женщина скрестила руки на груди с мрачной готовностью выслушать отца. Шамир вздохнул, — отбрось свои предрассудки насчет меня и подумай здраво. Ни я, ни ты не сумеем противостоять Моргану. Мы будем бесполезны. Самое лучшее, что мы можем сделать, это натаскать Максима. Если при всем, что ты рассказываешь, Морган еще не уничтожил своего прототипа, значит, он этого делать и не собирается, юноша нужен ему в отличие от нас. Для нас с тобой активное участие в этой истории будет означать верную смерть.
Сабина прищурилась.
— Ты предлагаешь мне попросту свалить все на Максима и устраниться? — хмыкнула она.
Шамир выдержал ее взгляд и кивнул.
— Да. И говорю я совершенно серьезно. Можешь не верить, но я не хочу, чтобы ты погибла.
Молодая женщина презрительно фыркнула.
— Тебе не кажется, что беспокоиться обо мне нужно было несколько раньше?
— Сабина, не начинай, — закатил глаза Шамир.
На этот раз молодая женщина согласилась с отцом, решив, что от этих разговоров нет никакой пользы. Махнув рукой, она направилась к двери.
— Всего хорошего.
— Ради чего ты пытаешься собой пожертвовать? Ты хоть знаешь? — мрачно бросил Шамир в спину дочери. Сабина опустила голову, ссутулив спину от усталости, резко навалившейся на плечи.
— Просто у меня плохо получается договариваться с собственной совестью, — хмыкнула она и, не оборачиваясь, покинула дом своего отца.
— Макс, ты уверен? — мрачно спросила Настя, кутаясь в куртку и ежась от осеннего холода. Они с другом стояли посреди улицы в тени деревьев напротив небольшого клуба, где девушка когда-то работала.
Максим разглядывал в небольшое зеркальце подруги наскоро обработанную голову. Он думал, что порез гораздо глубже и серьезнее, если судить, сколько крови было вокруг, когда юноша пришел в сознание, однако ранка оказалась несущественной. До конца отмыв волосы от запекшейся крови, Максим сумел даже прикрыть ими порез.
Убедившись, что не будет одним своим видом пугать людей, юноша протянул подруге ее зеркальце и кивнул.
— Лето две тысячи шестого? — невесело ухмыльнулся он.
Настя нахмурилась и кивнула.
— Да, я уверен, — кивнул Максим.
Решив множить свой потенциал, юноша вспомнил об их с подругой идее переместиться в прошлое для изменения незначительной детали. Придумывать какое-то другое событие у Максима не было ни сил, ни желания, поэтому он решил воспользоваться идеей Насти и попросить у нее номер такси в две тысячи шестом году.
— Вход у нас был бесплатный, так что войдешь ты без проблем. Меня, думаю, тоже узнать сможешь. Переносись в четырнадцатое июля две тысячи шестого года. Это была пятница, я тогда в малом зале одна работала, так что на других официанток не нарвешься.
Юноша изумленно покосился на подругу.
— Ничего себе! Откуда такие детали? Я неделю назад-то не помню, что было…