Прошу ассистента набрать «Аля секретарь» и вслушиваюсь в длинные гудки. Смотрю в окно на плотно облепившие меня автомобили, на усталые лица водителей. Да, ребята, мы с вами здесь надолго встряли.
- Да, Виктор Борисович - голосок помощницы отца мелодией разливается по салону авто.
- Аля, здравствуй, ты в офисе? Все в порядке там?
- Да, Виктор Борисович, вы когда подъедете, а то отец уже спрашивал про вас два раза.
- Да, я б@дь везунчик сегодня!
- Что вы сказали? - удивленно тянет Аля.
- Забудь, Аль, зачем спрашивал не говорил?
- Нет.
- Слушай, будь добра, прикрой, а? Должен буду, ты же знаешь, я отблагодарю.
- Не могу, Виктор Борисович, я уже на новом месте сегодня.
- Какое новое место? — я отказываюсь что-либо понимать. Отец уволил Альку? За что? За то, что спать с ним отказалась? Да, вроде он этим уже лет пять не грешит, за ум взялся.
- Я теперь ассистент в юридическом отделе — напевает она — а у вас новая девочка работает, Василиса, кажется.
- Какая Василиса?! - почти ору я, но Аля отключается, ссылаясь на работу.
Первая мысль, что отец опять взялся за старое. Новая любовница? Другой причины менять опытную помощницу на «девочку», как сказала Аля, я не вижу. Внутри меня зреет бунт, потому что я очень хорошо помню его похождения. Помню, как они ругались с матерью, как она ревела ночами, а я не знал, что делать. Да, и что я мог сделать в одиннадцать лет? Жалел мать, на отца злился, а толку? Когда подрос, стал убегать из дома и болтался по району, уезжал к деду. На что угодно был согласен, только чтобы не видеть, как она страдает. Помню, она даже разводиться хотела, но деньги, имущество... Дед тогда еле уговорил ее остаться. Она осталась, но счастливой семьей мы так и не стали. Несколько лет мать с отцом жили отдельно, потом, опять же под давлением деда съехались в одну квартиру в разные комнаты. Один плюс, больше они не собачились как раньше.
Хорошо это или плохо? Кто я, чтобы судить. Я только повторения всего этого кошмара не хочу.
Не хо-чу.
Поэтому сейчас приеду в офис, посмотрю на эту Василису Прекрасную и если, нет, не так, без если. Я больше не маленький мальчик. Приеду и заставлю отца вернуть свою зазнобу туда, где она все это время была или я ни минуты больше не проработаю в его компании. Уйду к Межницкому работать, он меня давно зовет, не замом генерального, конечно, зато сам себе голова.
Ехать, мысленно выстраивая диалог с отцом, оказалось веселее и быстрее. Злость — чувство полезное, оно бодрит и мотивирует. Главное — не остыть, пока добираюсь до работы по этим пробкам.
Заезжаю офисную парковку и смотрю на часы. Опоздал на двадцать пять минут! В моем случае лучше бы злость замедляла время. Быстро преодолеваю холл и буквально втискиваюсь в лифт, останавливая закрывающиеся двери плечом. Дальше — дело техники. Оказавшись на этаже, сразу иду в переговорную комнату. Сначала совещание, потом знакомство с новой секретаршей и разговор с отцом.
Дергаю ручку переговорки и захожу внутрь.
- Извините, пробки.
Ответа не жду, занимаю свое место и сразу перевожу взгляд на экран с графиками. Юристы и финансовый отдел что-то рассчитывают, на ходу исправляя данные. Цифры меняются, графики расползаются в разные стороны, увеличивая сроки реализации проекта.
- Запороли — отмечаю про себя — сейчас все пойдут переделывать.
Не вовремя, конечно. Отец сейчас будет злой как черт и до конца дня нагоняй получат все. К слову, прекрасный шанс избавиться от его помощницы. Выставить ее последней идиоткой и сдать отцу. Радуюсь своей сообразительности и улыбаюсь.
Дальше, все идет как по сценарию. Отец орет, швыряет папку финансистам и выгоняет всех работать.
- Виктор, останься.
Сейчас начнется. Я разваливаюсь в кресле и жду, когда последний сотрудник покинет переговорную комнату.
- Василиса, два капучино в первую переговорку — рычит отец в трубку.
- Василиса? — изображаю удивление.
- Да, новая помощница.
Василиса с кофе появляется в комнате ровно через пять минут, а я смотрю на нее и ни хрена не понимаю. Отец пошутил или наши кадровики его так жестко разыграли?