Развешиваю в шкаф все свои покупки, переодеваюсь в спортивный костюм и плетусь на кухню.
- Здравствуй, одинокий салат.
Ничего, небольшая диета мне совсем не повредит, справлюсь. Лучше так, чем потом выслушивать папочкины нравоучения, по поводу моего выбора. Он наверняка уже злорадствует и потирает ручки, увидев уведомления о покупке одежды, не буду доставлять ему еще большего удовольствия, покупая на его деньги еду. Морщусь, вспоминая шутки по поводу моего упрямства: «Что, тяжела жизнь простого музыканта? Искусство — искусством, а кушать хочется всегда?»
- А я докажу, докажу, что справлюсь. Зарплата у меня хорошая, если все правильно распределить, хватит и еще откладывать можно будет на такие вот, внеплановые благотворительные вечера.
Салат заканчивается быстро. На часах пять вечера, значит, три часа на занятия у меня есть. Быстро упаковываю в контейнер макароны с сыром и сажусь за ноты. Музыка — единственное, что меня безгранично радует в этой жизни и так было всегда.
Когда занимаюсь, время летит незаметно, а мелодия нот уносит далеко-далеко отсюда. Я чувствую легкость, улыбаюсь и прикрыв глаза снова пою. Останавливаюсь, только когда чувствую легкую сухость в горле. Вздыхаю, закрываю ноты и беру в руки скрипку. Они поймут, обязательно поймут. Иногда так бывает, что в семье успешных финансистов рождается художник, поэт или музыкант. Я начинаю играть, и все проблемы отходят на второй план, даже младший Бельских перестает бесить и кажется не таким уж высокомерным и напыщенным. Мы просто из разных миров и вряд ли когда-нибудь пересечемся.
- Даже если окажемся на необитаемом острове? — улыбаюсь, вспоминая любимое выражение мамы.
Даже в этом случае, у нас вред ли появится что-то общее. Я всегда буду далека от его мира дорогих игрушек.
Вик Бельских
- Ты куда? — ворчит Сонечка, поднимая голову.
- Домой.
- Оставайся — она пытается зацепить меня за руку.
- Соня, ты прекрасно знаешь, не останусь. Мы же договаривались.
Я резко сажусь на кровати и тянусь к стулу. Под замком, в кармане брюк нахожу свой телефон и перевожу на Сонин номер компенсацию.
- Купишь себе чего-нибудь — произношу, дождавшись уведомления на ее мобильный.
Соня молчит, дуется, оно и понятно, ее перестает устраивать наш сексуальный дуэт. Ей, как и любой девушке, отношения подавай. Похоже, скоро нам с ней придется прощаться. Оглядываюсь, ну точно, все, обиделась. Отвернулась, лежит ко мне спиной и сопит, громко так. Молча одеваюсь. Да, неплохо все было, но увы, нам не по пути. Еще раз кидаю взгляд на Соню, встаю с кровати и ухожу.
С Соней все.
Но это меня мало волнует, точнее, даже не волнует совсем. Плохо, что теперь для меня остался открытым вопрос, с кем идти на прием. Приду один, отец заставит обхаживать дочку какого-нибудь высокопоставленного чиновника или компаньона, а если приду со случайной девицей последствия и вовсе будут непредсказуемые. Тот случай, когда есть два варианта, но ни один не подходит.
- Ну, что, Вик, похоже, тебя обложили по полной. Придется капитулировать.
Пока еду домой набираю Алекса. Вдруг повезет, и они тоже будут на приеме. Хватаюсь за эту возможность как за спасательный круг и жду.
- Привет, Вик — счастливый голос Алекса вселяет надежду.
- Привет, я сразу к делу. Завтра фонд Кониста устраивает прием, вы будете с Сашей.
- Да, приглашены.
- Супер, а то я уже веревку с мылом прикупил.
- Я, признаться тоже — шепчет в трубку Алекс — но ты же знаешь, как Саша серьезно к этому относится.
Ничего не говорю, просто смеюсь в трубку. Грозный Межницкий не рискует спорить с женой. Кстати, я бы тоже не стал перечить Сашке, просто на всякий случай.
После разговора с Алексом чувствую себя лучше, завтра на этом сборище добрых самаритян, увешанных бриллиантами, я буду не один. Надо порадовать отца.
Паркуюсь у дома и поднимаюсь к себе на любимый тридцатый. Открываю дверь, включаю свет и первое, за что цепляется взгляд в прихожей — записка на тумбочке. Мама приезжала, а значит, улыбаюсь я в предвкушении и, снимая на ходу обувь, бегу на кухню. Значит, холодильник забит продуктами и контейнерами с едой.